Цербер для непокорной

К глазам подступают слезы, и я быстрыми шагами поднимаюсь к себе в комнату, но отчетливо все слышу, поскольку женщина не скрывается и говорит довольно громко и экспрессивно.

– Я ожидала лучшего, Фарид, у тебя совершенно испортился вкус. Ну да ладно, сделанного уже не воротишь. Я надеюсь, ты уже все решил насчет ребенка, и нам не придется откупаться?

А вот что отвечает Галаев, уже не слышу, захлопываю дверь спальни и приваливаюсь к стене, часто дышу, смаргиваю влагу с глаз и поглаживаю живот, успокаивая таким образом и себя, и ребенка.

Примерно через час дверь открывается, и в комнату заходит Фарид, тихо закрывает ее за собой и подходит ближе ко мне.

Я наблюдаю за ним, лежа в кровати, отдыхаю, когда он врывается в мое личное пространство. Как раз успеваю придти в себя и привести свои эмоции в порядок. Все равно это не имеет значения, ведь я и так не собиралась налаживать отношения с его семьей. Было бы обидно, если бы у нас с ним были настоящие отношения, а его родичи так брезгливо отнеслись ко мне. Так что понапрасну не страдаю и отбрасываю все негативные мысли прочь. Галаев присаживается и кладет руку мне на икры. Я смотрю на него и жду, когда он заговорит.

– Не обращай внимания на моих родителей. Они люди старой закалки, приехали, посмотрели на тебя, а после ужина уедут, так что не забивай себе этим голову, – пытается успокоить меня Фарид, а я удивляюсь тому, что с ним происходит.

Какую цель он преследует? Пытается усыпить мою бдительность, а потом вероломно отобрать моего ребенка? Как и говорила его жена…

Его слова заставляют меня занервничать, ведь вечером мне придется сидеть с ними за одним столом. Я кладу руку на живот, понимаю, что голодать не могу, ведь это плохо скажется на ребенке, так что, стиснув зубы, выдержу это нелегкое испытание.

– Мне без разницы, – говорю как можно более холодно и равнодушно, пожимаю плечами, а затем опускаю ноги на пол и встаю.

В это время мой желудок урчит, и Фарид, услышав этот вой, улыбается. За последние дни с мужчиной происходят странные метаморфозы. То он холоден и равнодушен, то мягок и ласков, и это пугает, ведь получается, что я совсем не знаю ни его, ни его мотивов. Он протягивает мне руку, чтобы я вложила в его ладонь свою, и я, стискивая челюсти, позволяю ему помочь мне спуститься в гостиную, где уже накрыто на стол.

Туда–сюда суетятся две каких–то женщины, которых я раньше не видела.

– Я вызвал обслуживание на дом. Мои родители привыкли к определенному сервису, – поясняет мне Фарид, а я лишь киваю, не особо вдаваясь в подробности.

В конце концов, это его родители, а не мои, и с ними мне уживаться не придется, поэтому их привычки запоминать смысла нет. Злорадно усмехаюсь, пусть этим занимается его женушка.