5
0Прокручиваю в голове все свои действия в этот вечер и чувствую себя ненормальной. Зачем я так себя веду? Что творится в моей больной голове?
Назар открывает дверь с моей стороны, подает руку и помогает выйти. Не сопротивляюсь, покорно иду за ним, ни о чем не думая. Мы проходим в дом и зачем-то идем в кухню, он сажает меня за стойку, снимает запонки, и они со звоном летят в пустую вазу. Назар закатывает рукава, а я просто за ним наблюдаю, кутаюсь в его пиджак. Мы в доме, но мне все равно холодно, кажется, истерика вытянула из меня все силы. Наверное, сейчас я идеальная нижняя — не хочу ничего решать, пусть это сделает кто-то за меня. Я чистый лист, лепите из меня что хотите, главное — не причиняйте душевной боли, я больше не выдержу. Он ставит чайник и достаёт с полок какие-то баночки. А я смотрю на его сильные руки с выступающими венами. Ни о чем не думаю, просто наблюдаю.
— Прости, — сама не понимаю, зачем это говорю, наверное, потому что давит тишина.
— За что ты просишь прощения? — спокойно спрашивает он и засыпает в фарфоровый чайник травы.
— За слезы, за истерику, за неоправданные надежды, — отвечаю, продолжая рассматривать его руки. В такие не страшно отдаться."
"— Слезы — это естественная реакция, обусловленная неспособностью справиться с повышенной чувствительностью, эмоцией. Когда человек плачет от эмоций, причиной которых является страдание из-за неприемлемой ситуации, он позволяет управлять собой, усиливая тем самым свои страхи и чувство вины. А все это от неприятия ситуации. От блока в голове, который не дает отпустить ее. Слезы опустошают, истерика — это механизм выплеснуть энергию. Ты могла еще долго притворяться, что все хорошо, и хранить внутри себя обиды и боль. Сегодня ты столкнулась со своим страхом и внутренней болью лицом к лицу. Это было жёстко с моей стороны, прости. Но это было необходимо, чтобы заставить тебя выплеснуть негативную энергию и опустошиться навсегда, чтобы заполнить душу чем-то другим, — спокойно поясняет он, раскладывая все по полочкам.
И не поспоришь, я абсолютно пуста. Во мне нет злобы и обиды на Глеба, во мне нет горечи и сожалений. Но и одновременно во мне нет и ничего хорошего, жизнеутверждающего — я пуста.
— Проводишь на мне эксперименты?
— Нет, пытаюсь нам помочь закрыть гештальт.
— Нам? — удивленно приподнимаю брови. А он просто кивает и наливает нам в чашки чай, над которым долго колдовал, добавляя травы и мед. — Я пытаюсь все прожить вместе с тобой. Возможно, я совершаю ошибки, но… — он замолкает и садится напротив, меня всматриваясь в глаза.
— Зачем тебе это нужно? — обхватываю чашку с чаем, грея об нее холодные ладони.
— Потом что ты стала мне дорога как женщина, как человек, и я искренне хочу помочь тебе справиться с твоей болью.
