3
0Он загладил место удара, а потом еще раз отшлепал…
Сжимала простыни в ладонях, страх смешивался с возбуждением, внутри все вибрировало от противоборствующих чувств, знакомое чувство повторялось. Я не хотела чувствовать удовольствие от его рук, но тело, словно кусок глины, отзывалось на руки гончара.
– Больше не будешь командовать, цветочек? – он впервые меня назвал иначе, чем принцесса.
– Нет…
– Тогда настало время пряников.
Я заскулила, переполненная эмоциями…
– Тише, – вернул меня в прежнюю позу, чувствовала лопатками его влажную от пота грудь, – он принялся делать это снова, раздвинул мои складочки, ласкал их…
Мне между бедер скользнуло что-то горячее, я сжала их крепче…
Рык, сама инстинктивно прижимаюсь к нему, убегая от пальцев, но бежать некуда, тело накрывает волна, меня колотит в его руках, стоны срываются с губ, а вместо боли бедра опаляет горячая влага.
Падаю на кровать, он тоже уходит привести себя в порядок, а я лежу и не могу пошевелиться. Стаскиваю наконец повязку с глаз, не могу нормально смотреть, все рябит, снова зажмуриваюсь.
Когда мысли оформились в нормальные образы, меня волновал только один вопрос: почему он не сделал это? Что за странное, изощренное наказание? Непохоже, что другие орки так церемонились бы со мной. Я собственными глазами видела на что они способны. Тем более сам же говорил, что мне нельзя девственницей в Рорхарес. Не переживу, если ко мне кто-то еще прикоснется…"
"Как было бы проще если бы он попросту взял меня силой, я бы искренне ненавидела его… за то, что причинил мне боль… Это что-то между, добровольно-принудительное… У меня совершенно нет опыта, может, это какое-то своеобразное орочье приручение? Он же сам говорил, что они признают только силу?
Или это просто действие пресловутого стокгольмского синдрома, когда похищенная начинает проявлять симпатию к похитителю. Но у меня нет к нему никаких чувств! Нет же?
Я, полностью обессиленная, лежала на своей половине кровати, уползла на самый ее край. Обмылась и переоделась в ночнушку. Мне так хотелось побыть одной. Заснуть не получалось, лучше бы скакали себе ночью, я во всем виновата, зачем раскрыла свой рот?
Ирргх спал, он и в прошлую ночь заснул за минуту, только бился с монстром и уже сопит.
Не помню, как провалилась в сон, но мне снилось что-то плохое. Мама плакала, папка кривился от боли, а потом злой орк с кровожадным оскалом достал свой меч и хотел убить их. Я кричала во сне так громко, но не доносилось ни звука, будто я онемела… Падала на колени, просила, чтобы он не делал этого…
– Нееет, – задергалась, не понимая, что это просто сон. Вокруг стояла темнота, я вся взмокла от увиденного.
– Тише, принцесса, все хорошо, – орк сграбастал меня в объятиях, наглаживая по волосам.
