Трон императора

В мятеже Сарнал явно не замешан, а Земля Райно сейчас куда больше нуждается во Владыке Шараме, чем Дивный город.

В день, когда воины Фаргала вошли в Ашшуровы, западные, ворота столицы, погода стояла превосходная. Легкие облачка затянули небо, скрыв безжалостный лик солнца. Можно было надеяться, что к вечеру будет и дождь, в котором так нуждались поля.

Жители Великондара заполнили улицы города часа за два до того, как дозорные возвестили о появлении колонны. Они уже начали скучать, когда стражники наконец-то принялись расчищать проходы.

Армия вошла в Великондар в строгом порядке. Пусть из трех воинов возвращается один (не менее двух тысяч остались в Реми залечивать раны), зато сам царь Фаргал, не знающий поражений, возглавляет войско, и стяг с Коронованным Львом Карнагрии по-прежнему реет над Императором – несмотря на возражения друзей, Фаргал покинул носилки и пересел в седло. Выглядел он неважно, царские одежды свободно висели на иссохшем теле. Но соратники Императора Карнагрии не особенно отговаривали его. В том, что царь решил возглавить войско, видели знак: Фаргал поправляется. Кроме того, у царя проснулся аппетит. Богатырский. Разве это не признак выздоровления?

Царь ехал сразу за трубачами, и теплый ветер столицы овевал его запавшие щеки, принося приветственные возгласы горожан. Легкая тиара венчала гордо поднятую голову. Черные волосы Фаргала покрывала золотая сетка, исхудавшие руки лежали на передней луке седла. Белый иноходец, выбранный для царя Шотаром, нес Императора по улицам его столицы.

Фаргал, в который раз, возвращался с победой."

"Семья Советника Шера ожидала появления войска у входа во дворец. Положение обеспечило Шера места в первом ряду. Вардали пришлось потрудиться, чтобы уговорить дочь прийти сюда. Теперь она почти жалела об этом. Праздничное настроение толпы не уменьшило, а увеличило страдания Ирдик.

Когда пара трубачей показалась из-за Белой Башни, аристократия Великондара разразилась криками не менее громкими, чем вопли простонародья.

Царь встретил ликование высших с тем же равнодушием, что и радость черни. Молчаливый, серьезный, он чуть покачивался в седле под ровный стук копыт иноходца.

Ирдик негромко вскрикнула и вцепилась в руку матери.

Вардали Шера обернулась, и привычная улыбка сползла с ее нарумяненного лица. Дочь ее стала совершенно белой.

– Мама! – проговорила девушка.– Мама, это Кэр!

– Где? О чем ты? – с тревогой воскликнула женщина, озираясь.

– Это не Фаргал,– пробормотала Ирдик.– Это Кэр, мама.

Глаза девушки лихорадочно блестели.

Вардали быстро оглянулась.

– Да нет же! – возразила она.– Это царь! Конечно, он немного похож на нашего мальчика, ну, наш мальчик всегда был похож на него…

– Женщина запнулась. Ее испугало выражение лица дочери.