22
0– Если в тебе есть хоть капля человечности, то уйди отсюда! Не заставляй меня еще больше пугать его, потому что я так зла на тебя сейчас, что…
Мой голос обрывается, потому что меня действительно всю трясет от эмоций. И Асад это, видимо, чувствует, потому что не прекращает плакать и не успокаивается, хоть я и укачиваю его так, как ему обычно нравится.
– Я зайду к нему завтра, – словно ничего не случилось, говорит Тагиров, открывая дверь.
Свет из гостиной освещает его лицо и меня поражает, что на нем нет абсолютно никаких эмоций, что в очередной раз подтверждает мою теорию о том, что этот мужчина – безэмоциональное чудовище.
– Лучше бы тебе никогда не приходить! – гневно заявляю ему в спину, но Булат меня словно не слышит и молча закрывает за собой дверь.
Глава 9
Тогда
– Меня ведет от твоего запаха! – рычит Булат мне на ухо, жадно сминая пальцами кожу на оголенной пояснице.
Мы встречаемся уже две недели и, хотя дальше поцелуев дело не заходило, я знаю, что он хочет большего. Я и сама хочу, до безумия, но что-то останавливает. Какой-то внутренний протест, а может, просто затаенный страх. Установки мамы, вдолбленные в мозг с подросткового возраста.
«Парни скажут что угодно, лишь бы получить свое, Вита, – все время повторяла она. – Ты должна быть уверена, что нашла своего человека, прежде чем соглашаться на что-то, а еще больше должна быть уверена в том, что и он думает о тебе так же».
Я знаю, что мама не рассчитывала на то, что я выйду замуж невинной, я и сама так не думала, просто ждала настоящих чувств, серьезных отношений, которых так и не случилось."
"Мой парень в старших классах говорил о том, что после школы уедет в Питер учиться, но на выпускном рассчитывал на прощальный подарок, который я не захотела ему делать. В универе были и свидания, и даже две попытки построить отношения, но дольше двух недель никто не терпел и бросал меня. Никто не был заинтересован настолько, чтобы немного подождать. А Булат…
Что я знаю о нем? Вот, у нас тоже подошли к концу эти две несчастные недели и он становится все более нетерпеливым. Уйдет ли он, как и другие, если я расскажу о своем решении подождать? Или его чувства ко мне сильнее, чем желание физической разрядки?
– Булат, подожди, – отодвигаюсь от него, откидываясь на спинку сиденья его шикарного автомобиля.
Мужчина нетерпеливо вздыхает и смотрит на меня голодным взглядом.
– Ты и сегодня не пригласишь меня к себе, – не спрашивает, а констатирует он.
– Это непросто для меня, – сглотнув, пытаюсь объяснить. – Я не делала такого раньше и хочу быть уверена.
Если он сейчас посмеется надо мной, то и к черту! Не может такого быть, что ни один мужчина на свете не поймет меня.
