12
0
* * *"
"«Что ж, если русские и в самом деле меня так удачно поимели, то по крайней мере сейчас самое время воспользоваться тем, чему они меня научили, – подумала она. – Прежде всего надо собраться, времени очень мало».
Вода, эта проклятая морская вода действительно уже давно ее мучила. Откуда бы ей еще взяться?
Стоп, а почему, собственно, она думает, что эти люди могут ее обманывать? Это ведь все те же русские научили ее недоверчивости, постоянной недоверчивости, а мир может быть устроен совсем иначе.
Беда в том, что у нее не осталось никаких картинок, вообще никаких воспоминаний об этом возрасте. И это ее собственное упущение. Каждому человеку на всякий случай полезно знать, с какого времени начинаются детские воспоминания. С трех? С четырех? С пяти лет? Никогда в жизни она не подумала бы, что это может оказаться таким важным вопросом. Все, что она помнила, относилось уже к детскому дому. А может, это уже и был интернат? Но ведь до него было еще что-то.
Ей говорили, что в роддоме от нее отказалась мать, что она родилась где-то в Сибири. Атеперь ей говорят, что ее похитили у родителей. И вот они, ее настоящие родители. А почему нет? А если это страшная сказка со счастливым концом?
Еще раз стоп! Язык, вот где может быть отгадка для нее. Если она действительно жила до четырех лет в Америке, должен же был у нее остаться английский, а правильнее было бы сказать – уже американский язык? Это произношение ни с чем не спутаешь. Черт, эта подсказка не работает. До четырех лет она жила в семье русских эмигрантов. Кто знает, может, в семье говорили только по-русски. А улица, а сверстники? А если это тоже была русская среда? Да и что толку разбираться в этом, ей потом так поставили английский в специальном интернате лучшие преподаватели, что теперь уже никто никогда не поймет, что было у нее из раннего детства, а что благоприобретенным явлением. Не помогает этот ход, не помогает...
По большому счету и русские, и американцы хотят от нее одного-единственного – ее таланта, пусть даже сверхталанта. Но в конечном итоге нужен им только он, а не она сама – Люся Волкова. Или как ее зовут на самом деле? Хотя нет, теперь обнаруживается одна существенная разница. Мистеру и миссис Трофимовым вовсе не нужен ее талант, им-то – только им на всем белом свете – как раз нужна она сама, как бы ее на самом деле ни звали. Они должны ненавидеть этот ее проклятый талант, потому что из-за него они на двадцать лет потеряли собственную дочь. Больше того, они похоронили ее. И только сейчас узнали, что она жива. Да, они должны ненавидеть ее дурацкий талант ничуть не меньше, чем она сама его иногда ненавидела.
