15
0
— А мне больше с кремом понравилось, — говорит огромный мужчина, весь целиком покрытый густой бурой шерстью. В один укус мощных челюстей он съедает всю лепешку целиком. — Лиан, ты достал эту вкусноту из того нового мира? — Он берет пустую коробку из-под ватрушек и разглядывает надпись. Амулет на его груди помогает с переводом. — «Ватрушки от Ирины»? Понятия не имею, кто такая эта Ирина, но она великая женщина!"
"— Да, Норомос, — остроухий блондинистый малец запивает творожную ватрушку молочным коктейлем. — Этот мир слабо развит в магии, но в плане гастрономического искусства очень даже хорош.
— Уже весь в предвкушении, — подбирается Норомос, напрягая могучие мускулы. — Мое предложение — мы должны назначить поисковые группы в немагический мир. Пускай добывают рецепты самых вкусных блюд и пытаются воспроизвести их у нас.
— А, может, мы всё-таки обсудим тавров? — фыркает четвертый присутствующий, который не притронулся ни к одной ватрушке.
Этот участник, воин с хищными чертами лица, сидел чуть в стороне от остальных. Его глаза сверкали, а на его лице была видна тень раздражения. Мускулистое тело было обтянуто кожаной броней.
— Только, пожалуйста, не занудствуй, Ратвер, — морщится Масаса, оправляя широкие одеяния. — Подумаешь, перекусили, что тут такого? А насчет тавров и их нового конунга — озвучь свое предложение первым, если хочешь.
— И так всё ясно, — недовольным голосом бросает Ратвер. — Мы затеяли целую видовую инженерию, чтобы вывести идеальную расу. Создали изолированный материк, населили его искусственно созданными подвидами людей, эволюционировавшими от всяких быков, волков и прочего, а теперь питекантроп правит выведенными таврантропами. Изоляция дракону под хвост. В чем смысл?
— Ну а, по-моему, получилось довольно интересно, — замечает Лиандриль, сверкая детскими ямочками на пухлых щеках. — Я бы хотел посмотреть, как тавры разовьются под началом сильного мага из другого мира.
— Сильного ли? — приподнимает лохматые брови Норомос.
— Есть подозрение, что новый конунг убил Странника, — роняет Масаса, и все молчат, переваривая услышанное. — Мы выгнали Странника из Организации за исследования только ради исследований, невзирая на жертвы, но каждый из нас всегда признавал его силу.
— Кроме меня, — насмешливо усмехается Ратвер. — Мне этот чудик в балахоне никогда не казался кем-то стоящим.
