Блондинка резко оборачивается через плечо. — Дятел! Булграмм! Немедленно выдвигаемся туда! Даниле может понадобиться помощь!
— Так точно!
— Да, дроттнинг!
— Сая-чан, — Камила тем временем требовательно смотрит на японку. — Раньше иномиряне выскакивали вместе с Золотым?
— Нет! Это первый раз! — в панике восклицает Сая. — Иначе мы бы предупредили господина Данилу!
Заводятся двигатели, и девушки спешат запрыгнуть в кузова. Бронемобили резко трогаются с места и мчатся вниз по склону к неблизкой синеве.
* * *Мда, дела! А ведь, казалось, Золотому оставалось совсем немного.
Мы прекращаем атаки. Золотой, измотанный и поверженный, застывает распластанным на земле, его могучее тело почти не двигается. Позади нарастает гудение моторов — это мои жёны прибыли с кавалерией. Умницы. Очень вовремя подоспели.
Я парю на высоте двадцати метров, внимательно рассматривая незваных гостей. Они все худые, с длинными руками и ногами, их движения кажутся странно грациозными. Многие из них носят шлемы, а у кого их нет, щеголяют разноцветными перьями вместо волос. Попугие какие-то.
«Великогорыч, — мысленно обращаюсь к бывшему конунгу. — Не знаешь этих перьеголовых? Не ваши соседи, случайно?»
Тем временем, моя дружина и гвардия уже высыпали из машин. Бойцы быстро занимают оборонительные позиции, держа оружие наготове.
«Прав ты, конунг, — откликается здоровый тавр внизу.
Как узок мир! Мы встретили почти земляков тавров, а значит, этот портал ведёт на Боевой материк. Неожиданно мы получили возможность попасть в Тавиринию. Это почувствовал и Булграмм. От бывшего конунга повеяло волной энтузиазма, его возбуждение почти осязаемо.
«Держи себя в руках, Великогорыч, — одёргиваю своего главного дружинника.
«И не держу, могучий тавр, — успокаиваю его гордость. — Но предупредить обязан. Бери каменщиков, пойдём к вашим пернатым землякам».
Я спускаюсь на землю и раздаю распоряжения. Группа «Тибет» следит за притихшим Золотым, а жёны на расстоянии — за порталом и появившейся армией. С небольшим отрядом дружины я собираюсь двинуться в сторону орнитантов. Причём Сая увязывается с нами.
— Тебе-то зачем, Сая-чан? — приподнимаю бровь.









