Тонкий расчет

Эта величественная шестидесятисемилетняя женщина когда-то потрясала своей игрой публику всех театров Европы и Америки – от лондонского Вест-Энда до Бродвея. Критики пели ей дифирамбы. Зрители обожали и преклонялись.

До сих пор лицо ее хранило следы прежней красоты, ныне почти стертой разочарованием и горечью. Гизела только что прочла статью в «Вашингтон пост». Этот идиот считает, будто она приехала в столицу, чтобы возобновить карьеру. Вернуться! Да как он смеет! Она никогда не сходила со сцены! Правда, прошло больше двадцати лет с тех пор, как дейм Баррет в последний раз была занята в спектакле, но лишь потому, что великой актрисе необходимы достойная ее роль, блестящий режиссер и щедрый продюсер.

Нынешние режиссеры – просто зеленые самонадеянные молокососы, понятия не имеющие о величии и благородстве истинного театра, а такие понимающие продюсеры, как Х.М.Тенант, Бинки Бомон, С.Б.Кохран, – где они теперь? Даже вполне приемлемые и достаточно компетентные американцы, вроде Хелберна, Беласко и Голдена, давно отошли от дел."

"Ничего не поделать, все когда-нибудь кончается. Современным театром заправляют выскочки и невежды, ухитрившиеся каким-то образом набить карманы, не имея ни соответствующего воспитания, ни приличных манер.

Ах, прежние сказочные времена, от них остались лишь воспоминания. Тогдашние драматурги были наделены божественным даром. Дейм Баррет дебютировала в роли Элли Данн в пьесе Шоу «Дом, где разбиваются сердца».

Как восторгались критики! Бедный Джордж! Он ненавидел это имя! Предпочитал, чтобы его звали Бернард. Его считали злым и язвительным, но в душе он был истинным романтиком. Посылал ей цветы. Красные розы. И оказался слишком застенчивым, чтобы отважиться на большее.

Возможно, боялся, что она его отвергнет.

Роль, которую Гизела выбрала для бенефиса, считалась одной из самых сложных и трагических. Роль леди Макбет. Такое не всякой актрисе под силу!

Дейм Баррет села лицом к стене, чтобы ничто ее не отвлекало, набрала в грудь побольше воздуха и начала монолог:

– Ко мне, о духи смерти! ИзменитеМой пол. Меня от головы до пятЗлодейством напитайте. Кровь моюСгустите. Вход для жалости закройте,Чтоб голосом раскаянья природаМою решимость не поколебала.

Припав к моим сосцам, не молоко,А желчь из них высасывайте жадно,Невидимые демоны убийства,Где б злу вы ни служили. Ночь глухая,Спустись, себя окутав адским дымом,Чтоб нож не видел наносимых ран,Чтоб небо, глянув сквозь просветы мрака,Не завопило: «Стой!» [13]

– …Господи Иисусе, нужно же быть такими идиотами! Можно подумать, я впервые останавливаюсь в этом чертовом отеле… – громыхал чей-то голос сверху.

Это в номере 425 Дж.Л.Смит, торговец оружием, громко костерил несчастного официанта из обслуживания номеров.