4
0К вечеру я делал все и оставался предоставленным самому себе. Себе, Косте и пиву.
Зима начиналась неторопливо, температура не опускалась ниже нуля, снег, что выпал всего пару раз, не успевал как следует улечься, таял.
Мы сидели вечерами на веранде, укутавшись в вынесенные из казармы одеяла, и потихоньку попивали пиво, почти не разговаривая. Не о чем особо было говорить. Ни у меня, ни у Кости никого не оставалось снаружи. Новости, которые иногда доносились из внешнего мира через телевизор, радио и Сеть, как-то тоже не вдохновляли на вечерние беседы.
Где-то что-то взорвали.
— И что думаешь? — спросил Костя, сделав глоток. Мы не охлаждали пива, брали банки прямо так, слегка теплыми. Просто пили его неспешно. Если продержаться с полчаса, то даже это пиво комнатной температуры казалось ледяным. Где-то как раз третья банка. Может, четвертая. И в этот момент мы понимали, что норма на сегодня выполнена. Можно возвращаться в тепло.
Плохо было только то, что ни он, ни я почти не пьянели.
— Ничего. — Я знал, о чем он спрашивает. Не было смысла придуриваться и уточнять. Мы оба думали сейчас только об этом. Уже целых две банки пива все размышления сводились к последней новости, которую мы услышали, выходя из казармы. Глупо — оставлять телевизор включенным, глупо, если намереваешься провести приятный вечер.
Новости могут только портить настроение, ничего больше.
— Ничего не думаю, — повторил я.
— А я вот думаю. — Костя словно только и ждал, что моего уточнения. — Думаю, что не дай бог оказаться среди тех ребят, что сейчас на границе сектора.
— Как ты там окажешься? Там же войска стоят, не корпорация."
"— Я понимаю, — покивал Костя и сделал еще глоток. — И не дай бог оказаться на их месте. Представляешь? Полный карантин. Это ведь теперь значит, что они будут только стрелять. Все равно, ребенок там ползет, женщина умоляет ее спасти… Стрелять, да еще и выжигать фосфором.
— Кинь еще банку, — попросил я.
— Держи, — подкинул мне Костя третью. — Ты не спеши, куда ты его хлещешь-то? Надеешься напиться?
Если честно, то да — я надеялся хоть чуть-чуть захмелеть. О чуме в соседнем секторе думать совсем не хотелось. Но и не думать было невозможно.
Я пытался хотя бы представить, каково там сейчас было. Виделись не самые лучшие картинки. То же самое, что и грипп, только намного, намного хуже. А для меня и воспоминаний о гриппе было предостаточно.
