11
0Да вставайте же быстрее! И не вздумайте принимать Пеппу, как герцога, в одной ночной рубашке.
Повинуясь ее сурово сведенным бровям, Рауль выбрался из постели и отправился в небольшую туалетную комнатку, примыкающую к спальне, чтобы переодеться. Без вышколенного камердинера, с которым пришлось проститься, покинув Арлан, его гардероб находился в полном беспорядке, шелковые и шерстяные чулки смешались, а подвязки и вовсе куда-то запропастились. Нацепив на себя первое, что попалось под руку, и ужаснувшись отражению в зеркале, Рауль отвел взгляд от темной щетины, пригладил волосы и решил, что готов к расторжению помолвки.
— Что вы намерены делать? — спросил он у Пруденс, которая раздраженно расхаживала из угла в угол, время от времени громко фыркая. — Не решитесь же предстать перед племянницей и объявить, что накануне отвергли ее жениха?
— Даже не напоминайте мне об этом абсурде, — еще больше разозлилась она и остановилась, разглядывая его. Хмыкнула насмешливо, оценив полное графское бессилие одеться самостоятельно, а потом пожала плечами. — Разумеется, я не могу появиться перед Пеппой. Наши отношения и без того слишком натянуты, а если она узнает, что я просочилась к вам в замок, — скандал выйдет знатным. Между нами говоря, характер у девицы не сахар.
— Жаль, что фокус с запиской не провернуть дважды. В прошлый раз у вас это вышло удивительно ловко… Будут ли у вас какие-либо пожелания относительно причин нашего расставания? — спросил он, открывая дверь.
— Просто сделайте так, чтобы она и слышать о вас впредь не хотела!
***
Рауль снова позабыл, какая Жозефина раскрасавица, а теперь вспомнил. Затянутая в лимонно-желтое шелковое платье, щедро украшенное лентами, рюшами, оборками и вышивкой, она казалась такой тонкой в талии, будто вот-вот переломится. На нетронутой солнцем коже красовались искусственные мушки — на виске, возле губ и на груди, едва прикрытой глубоким декольте. В высоко взбитых, тщательно завитых и посыпанных пудрой волосах увядали живые цветы.
Вся она — юная, очаровательная, порывистая и прекрасная — радовала взор, но, вот ведь странное дело, совершенно не грела душу.
— Мой милый друг, — воскликнула Жозефина, подарив ему несколько минут на созерцание ее прелестей, после чего манерно протянула руку для поцелуя. — Ах, до чего вас довело это изгнание! Поглядите-ка на себя, вы постарели за те несколько дней, что мы не виделись.
— Доброе утро, — Рауль отвесил легкий поклон и коснулся губами воздуха у ее перчатки, — простите мне мой вид. Признаюсь, в такую рань мне редко удается выглядеть достойно. Вы же знаете, я скорее привык ложиться в это время, нежели вставать, — это невежливое замечание вызвало лишь лукавую улыбку на ее лице.
