Тетушка против

Филипп лично нанимал садовников… за углом, в стене, бестолковый вы человечишко.

— Вот спасибо, Пруденс, — Рауль поудобнее перехватил сундук, завернул за угол и уронил свою гадкую ношу в каменную чашу под бронзовым краном, откуда поступала вода для полива. Откинул крышку, выругался, когда почтенная вдова со всхлипом попыталась снова к ним потянуться.

— Ну уж нет, — он перехватил ее за талию и переставил подальше. — И не смейте рыпаться, а то я сотворю нечто совсем бесстыдное.

— Что может быть бесстыднее вашей беготни по моему саду в таком непотребном виде!

— Тут столько всего сразу на ум приходит… И для сведения — я против вашего наряда совсем не возражаю. Будь моя воля… да как же открывается этот вентиль?

— Не трогайте вентиль, вы испортите кружево! И крутите уже сильнее…

Эта двойственность была похожа на то, как будто Пруденс время от времени выглядывает из соседней комнаты, отодвигая плечом вдову. Рауль с силой дернул проржавевший рычаг, и чистая холодная вода хлынула прямо в открытый сундук, смывая все пролитые над воротниками и манжетами слезы.

Искорки гасли одна за другой по мере того, как намокали нити.

— Черт знает что, — пожаловался Рауль, глядя на падающие струи. — Признавайтесь, Пруденс, вы всегда так увлекательно живете? До знакомства с вами я и в призраков-то не верил, а тут то бешеная Кристин, то мертвая Глэдис, то проклятый меч, то визжащие портреты, то любовные наговоры, то вот теперь вдовьи кружева. Я и не думал, что в нашем мире все это существует.

— Ваша светлость… — донеслось совсем слабое. Он быстро повернулся и увидел, что у нее зуб на зуб не попадает, такая крупная дрожь била всю Пруденс.

— В дом, — рявкнул Рауль, — быстро!

Обняв ее за плечи в попытке согреть, он поспешно повел бедняжку в тепло, то и дело поскальзываясь на влажной траве.

Внутри они, не сговариваясь, направились к комнате экономки возле лестницы, самому близкому источнику теплой одежды. Пруденс тут же содрала с узкой кровати одеяло и укуталась в него, как в плащ. Бессильно опустилась прямо на пол, прислонившись спиной к стене и блаженно застонала.

Рауль огляделся, с сожалением заметив, как много вещей еще не распаковано. Сел на пол рядом с Пруденс, касаясь плечом кокона из одеяла.

— Согрелись?

— Я не совсем понимаю, что со мной было, — прошептала она растерянно, — вроде как… я скорбела?

— По вашему мужу Филиппу, с которым прожили тридцать счастливых лет.

— Как?..

— Будь я проклят, если знаю — как. Скажу вам только одно: с самого раннего утра я метался между желанием придушить вас за вранье и страхом спросить, почему же вы мне не сказали о своем вдовстве.

Из складок одеяла прокралась ее рука и коснулась его пальцев.

— Почему же не спросили? — странным голосом спросила Пруденс.