Тетушка против

Рауль изо всех сил не смотрел на ложбинку груди, чертова сорочка теперь сползла по-новому, решив наверняка лишить его рассудка.

— Пруденс, — снова позвал он, настойчиво пробиваясь сквозь морок, — может, теперь это вы пытаетесь увильнуть от нашего венчания? Вот и суете мне под нос какого-то Филиппа, лишь бы вывести меня из терпения. Я ведь чуть не рехнулся этим утром от ревности!

Казалось, будто молния расчертила ярким всполохом туман.

— Я не из тех женщин, кто увиливает, — яростно уведомила она.

— Ну тогда уберите руки от сундука, — негромко, но властно велел он, надеясь воспользоваться кратким возвращением настоящей хозяйки этого тела.

«Не думать о теле, не думать, не думать».

Да это же просто пытка какая-то!

И Пруденс — его верная, надежная Пруденс — послушалась. Она неохотно и явно с трудом оторвалась от кружев, отодвинулась, слезы снова полились, но Рауль поспешно захлопнул крышку, вскочил на ноги, рванул сундук на себя и вместе с ним быстро помчался к выходу, поскальзываясь в бархатных шлепанцах. Длинные полы его шлафрока путались в ногах, мешая движению, особенно вниз по лестнице.

Привидением в развевающихся белых одеждах Пруденс неотступно следовала за ним, всхлипывая и причитая, что потрясающе — шепотом:

— Мерзкий вор, как вам не стыдно обкрадывать почтенную вдову… Да вон в той пелерине я танцевала на балу у барона Жеро, знали бы вы, какую отвратительную говядину там подавали… а тот воротничок надевала каждое воскресенье к мессе… Чтобы вы ноги переломали, дьявольское отродье…

— Почтенная вдова, — ухмыльнулся Рауль, — а ругаетесь, как грузчик.

— Да мой Филипп насадил бы вас на свою шпагу, как перепелку.

— Повезло мне, выходит, что мы с ним не встретились. Пруденс, пообещайте мне, что в вас не вселится еще и этот достойный господин. Не хотелось бы сражаться с вами на дуэли. Предупреждаю сразу: я сдамся без боя.

— Слабак!

— Оскорбляйте меня потише, умоляю вас.

Входная дверь была закрыта на тяжелый засов. Не желая опускать сундук, Рауль прислонил его к стене, поддерживая коленом. Ударился, скривился, рванул задвижку.

— И что вы намерены делать с моими кружевами? Наденете их к обеду?

— Ну что вы, моя прекрасная госпожа, эта дрянь заслуживает более решительного обращения.

Засов, наконец, поддался, и Рауль вырвался в прохладный сырой сад. Полнолуние вступило в свои права — если бы не счастливая случайность, этой ночью его бы корчило от любви к Жозефине и нежелания этой любви. Самшиты изящными часовыми выстроились вдоль аллеи, с водостока капали остатки дождя, пахло прелыми опавшими листьями и влажной землей.

— Где-то тут был акведук, — он покрутил головой, соображая. — Должен быть, это же приличный сад!"

"— Разумеется, это приличный сад.