11
0— Оставьте уже меня все в покое.
Пруденс печально взглянула на него и отступила назад, сдаваясь. Жанна тоже ушла, и наконец-то в комнате воцарилась благословенная тишина.
Хрипло рассмеявшись, Рауль вернулся на свое место у стола, мимолетно огорчившись тому, что закат уже закончился.
Значит, ко всему прочему теперь жди беды еще и от гильдии.
Он уедет в столицу и соблазнит там еще с десяток монахинь. Или нет, найдет себе богатую покровительницу. Или нет, растворится в игорных домах, спуская последние жилеты. Или…
Или останется на своем месте, приступит к службе у Лафона и продолжит добиваться Пруденс, снова и снова доказывая ей, что она была неправа. Да, так он и поступит. Она еще пожалеет и однажды сама придет к нему!
Тут тяжестью могильной плиты его снова накрыли сомнения: Жанна подтвердила все самые страшные опасения. Он слишком Флери, чтобы быть достойным такой женщины, как Пруденс.
Заглянула Соланж, чтобы оставить ему тарелку с ужином, увидела лицо Рауля и молча вышла, не решившись заговорить.
Он вспомнил: последнее, что он ел, — это та лепешка с маслинами, которую всучила ему Пруденс. Вместо обеда он метался по замку, ужасаясь самой мысли о ее возможном отъезде.
Какая пропасть отделяла того, утреннего Рауля, влюбленного и полного надежд, от Рауля ночного — разбитого и оцепенелого.
Яркая луна поднялась над миром и заглянула в окно. Он прикрыл глаза, потому что даже такой скудный источник света слепил его.
И нисколько не удивился, услышав тихий шелест юбок и нежный голос:
— Да, мой мальчик, любовь убивает.
— До вас ли сейчас, бабушка, — не поднимая век, проворчал он.
— Я была совсем девочкой, когда король отдал меня в жены незнакомому мужчине, много старше меня. Кристоф пугал меня: шумный, грубый, огромный. Восемь лет я каждую ночь молилась, чтобы он не вернулся из похода.
Рауль посмотрел на нее с жалостью. Кристин неслышно расхаживала по комнате, благородная красивая дама в старинном домашнем платье. Луна ярко подсвечивала витую серебряную канитель на ее манжетах и подоле.
— Но он вернулся."
"— Вернулся, — согласилась Кристин. — Осыпал меня драгоценностями и сразу же взялся за строительство замка. Со временем я начала находить привлекательными его свирепость и силу — казалось, такой мужчина никому не даст меня в обиду. Мне понравилась его жестокость, ведь она всегда была направлена на других. Со мной-то он был добр, пока не пронзил мечом.
— Мне жаль, — искренне сказал Рауль. — И простите за это утро. Обычно я так себя с дамами не веду.
Она остановилась, глядя на него бездонными темными глазами, откуда просачивалась сама вечность.
— Если подумать, — проговорила насмешливо, — то я даже сделаю тебе одолжение, убив.
