Тэсса на краю земли

Было в ее жизни несколько лет, когда она просыпалась в чужих постелях и не могла вспомнить имени человека, с которым провела ночь. Но потом и череда случайных связей перестала спасать от тьмы, клубившейся за плечами.

А теперь тело будто онемело, кончики пальцев покалывало, и Тэсса повернулась так, чтобы одной рукой опереться о грудь Фрэнка, приподнявшись. Ей хотелось видеть его лицо, и чувственные губы, и полные вязкого желания глаза, и слышать нарочито медленное дыхание, которое все-таки иногда срывалось. Дотянулась до пряжки его ремня другой рукой вслепую, наощупь, расстегнула пуговицу, потянула за язычок молнии.

Зрачки Фрэнка расширились, он положил свою громадную жаркую ладонь на щеку Тэссы, левой рукой пробежался по позвонкам на ее спине.

В его штанах было тесно, горячо и чуть влажно. Тэсса обвела пальцами уже скользкую головку, не отводя взгляда, любуясь тем, как обычно зверское выражение меняется на взволнованное, как Фрэнк кусает губы, удерживая свою неподвижность. Она понимала, что он почти готов наброситься, чтобы трахнуть ее прям здесь, на камнях, где их может увидеть каждый, и сколько сил ему требуется, чтобы лишь позволять Тэссе легко поглаживать его член.

Она ценила в мужчинах способность отдавать инициативу и проявлять выдержку. Сама Тэсса с самого пробуждения была на взводе, и сейчас ощущала себя так, как будто ее сны вырвались на свободу.

И теперь, обхватывая плотнее член в своей ладони, двигая ею вверх и вниз, Тэсса наслаждалась происходящим так, будто ласкали ее саму. Шум моря, крики чаек, все ускоряющееся сердцебиение Фрэнка, ветер в волосах дарили неведомую прежде свободу.

Как будто она ни с того ни с сего получила второй шанс.

Глава 14

Джон сварливый Хиченс изо всех сил колотил в садовую калитку невыносимой Бренды, но открывать ему никто не спешил.

По правде сказать, Джон еще с ночи был просто вне себя от ярости: его отвратительная соседка где-то раздобыла или кошку, или другую божью тварь, которая издавала громкие пищащие звуки. Ради всего святого, Бренда готова на все, чтобы лишить Джона душевного покоя.

Ему с раннего утра не терпелось ворваться в этот дом и устроить знатную головомойку его хозяйке, но ведь у каждого человека должно быть чувство собственного достоинства, не так ли? Джон полагал, что порядочному пенсионеру не стоит покидать кровать на рассвете, как это делают некоторые недалекие старушки, которым зачем-то понадобилось заводить корову.

Нет, порядочный пенсионер имеет право спать вволю, а потом долго пить кофе, прислушиваясь к шуму моря и своим воспоминаниям, гладить кошек, любоваться на идеально подстриженную лужайку, не обезображенную грядками и плодовыми деревьями, как у некоторых.