Терновый венец

– Леон, я не знаю, что делать. Это слишком громкое дело…

– Я понимаю, – мягко отозвался тот.

– За все время нашего знакомства я часто обращался к тебе. Возможно, даже чаще, чем хотелось бы. Но теперь твой совет нужен мне как никогда.

Рядом со степенным, зрелым Керрейном Леон выглядел почти мальчишкой, но мэр едва ему в рот не заглядывал. Леон Колдуэлл умел производить впечатление – в том числе и на тех, кто, как оказалось, давно его знал.

– Что мне делать? – в голосе Керрейна звучало отчаяние. Не хватало только заломанных рук.

– Бросить все силы на то, чтобы замять это дело. Нельзя допустить скандала. Никто не должен догадаться, что блюстители закона не пренебрегают запрещенными чарами. Нельзя допустить бунт против Трибунала. Тебе ли не знать, что хаосу, который олицетворяет полуночная магия, необходима надежная клетка. Лишимся сдерживающей силы в лице Трибунала – и полуночная магия хлынет в массы.

– Трибунал так легко не сокрушить, – с холодком в голосе возразил Керрейн. – Но как Карсон мог быть так неосторожен? Как ему вообще взбрело в голову воспользоваться полуночными чарами, не удостоверившись, что об этом ни единая душа не узнает!

– Любовь ослепляет, Мартин, – вкрадчиво сказал Леон. – Он лишь хотел, чтобы его дочь была жива. Не нам с тобой винить Карсона в том, на какие меры он пошел. Другой вопрос, что он действовал грубо, подставив, в первую очередь, тебя. Обратился бы ко мне, в конце концов. Я бы дал ему чары, которые следов не оставляют.

На лице мэра появилась неодобрительная гримаса.

– Он не знает о тебе. Никто не знает. И пусть так это и остается.

Леон коротко, обманчиво почтительно кивнул.

– Конечно, – помолчав, добавил: – У Этэйн Фаллон, кажется, был парень.

Керрейн скривился.

– Положим, и что?

– Повесь дело на него, – хладнокровно предложил Леон. – Дескать, ему, по уши влюбленному в Этэйн, была настолько невыносима мысль о ее смерти, что он прибегнул к полуночным чарам. А то, что он решился на это, зная, что она дочь судьи, лишь добавит достоверности – парень, как-никак, потерял голову от любви.

– Откуда тебе известно про мальца? – поразился Керрейн.

– Разведал, – бесстрастно обронил Леон. Глядя в глаза мэра, веско сказал: – Безопасность города – наше общее дело.

– Святая Дану, Леон, что бы я без тебя делал?

Мэр сжал его плечо и отвернулся, не увидев, как по лицу Колдуэлла скользнула тень усмешки. Тень чего-то хищного, опасного и обладающего острыми зубами.

Когда Мартин Керрейн ушел, Анаконда вышла из укрытия. Леон сидел на диване и неторопливо попивал виски.

– Я не понимаю…

– Поймешь.

Он не спешил делиться с ней своими планами, но Анаконда не торопила. Ничего. Однажды она станет для него незаменимой.