Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Перед глазами сомкнулась темнота, словно его с головой накрыло, дыхание исчезло. Боль, разраставшаяся под солнечным сплетением, вытеснила все — и мысли, и чувства. Ему вывернули руки. Кожа на запястьях вспыхнула, как от ожога, когда их сжало пластиковой стяжкой. Били, чтобы намеренно вывести из строя, лишить сил сопротивляться.

Сереге это удалось.

Между ними говоря, раньше в ближнем бою Сергей его уделывал.

Харкнув воздухом, Андрей наконец вдохнул.

Легкие горели от холода. Его втолкнули на заднее сиденье. Напарник Шелехова сел вперед — рядом с покойником за рулем, а Серега плюхнулся назад и прижал его к сиденью.

— Ну что, Андрюха? Поболтаем?

Он откашлялся, темнота перед глазами расступилась. Под солнечным сплетением горел пожар. Руки связали сзади. Андрей лежал на боку, дыша пылью от автомобильных чехлов и запахом крови. Физическую боль можно терпеть, если знаешь, когда она закончится. Это всего полчаса.

Труднее, если пытка тянется бесконечно.

Как в кошмарах.

Жмурясь от боли, он перевернулся на сиденье и сел.

Солнечное сплетение ощущалось открытой раной с раскаленным штырем внутри, который еще и раскачивали при каждом движении.

— Я тебе говорил разобраться со своими бабами? — Шелехов смотрел прямо и жестко, маленькие глаза были пусты, как у манекена: ни личности, ни души, лишь слепое стремление следовать правому делу. — Из-за суки своей беременной сдал всех. Ну давай, рассказывай, что передавал Власову?

— Пошел ты… — сдавленным, ломким от боли голоса процедил Андрей, воздуха не хватило нормально сказать.

— Будешь молчать?

Он дышал, глядя через лобовое. Проходная госпиталя далеко.

Плевать на Шелехова.

— Тварь ты неблагодарная, Андрюха. Тебе помогли, а ты кусаешь руку хозяина. Сдохнешь теперь, как собака.

Андрей усмехнулся.

Демьян, человек злопамятный. Кого захочет — облагодетельствует, кого захочет — накажет за неблагодарность.

Его из тюрьмы вытащили, а он против пошел.

Демьян считал, что купил его с потрохами, раз внедрил в тюрьму своего человека и организовал побег. Должен теперь расплачиваться.

Идиот.

— У меня нет хозяев, Сергей, — Андрей неглубоко дышал, пережидая боль.

Сергей ударил резко — вновь в живот. Андрей, неуклюжий после первого удара, не успел увернуться. В солнечном сплетении взорвалась боль, когда там и так все болело. Шелехов вложил в удар всю жестокость.

За то, что его лично обманул. За предательство, как тот считает.

За опустошенную в него обойму.

Серега бить долго может. Но, как и у Андрея, у него нет времени. Полчаса — максимум. С покойником за рулем они не уедут и долго в машине не высидят.