Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Она застонала, жмурясь, словно ее разрывает изнутри. Развел ей колени и заглянул под подол. Лена перестала стесняться и мешать — ну, точно скоро родит. Между ног он вдруг увидел макушку, покрытую младенческим пухом. Потуга закончилась и макушка исчезла.

— Лен, еще чуть-чуть потерпи.

Он ополоснул руки спиртом и подстелил чистую пеленку.

— Я головку видел, — сказал он уставшим, перепуганным глазам, полным мольбы. — Ты сейчас родишь. Не бойся, все идет отлично. Давай, будет следующая потуга и ты потужишься…

Она замотала головой.

— Не бойся, — уверенно заявил он. — Верь мне.

Дождался новой волны:

— Давай.

Лена натужилась до красного лица, застонала, головка полностью выскользнула наружу. Он придержал ее ладонями. Горячая. Вся покрытая кровью и белой смазкой. Родничок пульсировал — дочка была жива.

— Все отлично… Ты просто молодец, настоящая умница.

До следующей потуги Лена отдыхала. Она сообразила что делать и, почувствовав приближение следующей, в самый разгар сильно натужилась сама. В конце потуги закричала, и крошечное скрюченное тельце выскользнуло прямо в руки. Задыхаясь от волнения, Андрей завернул его в теплую пеленку и поднес ко рту крошечное личико дочери, чтобы отсосать слизь.

Инстинктивно встряхнул, и, наконец, извивающееся, багровое, внезапно сильное тельце разразилось криком.

Лена без сил откинулась на кушетке.

— Дай посмотреть, дай, — голос дрожал, она ревела.

Но Андрей взглянул на малышку первым. В белой скомканной пеленке виднелось красное сморщенное личико с огромными, как у стрекозы, отекшими глазами. Девочка открыла мутные и странные, как у инопланетянки глаза. Губы хлопали — малышка искала грудь."

"Надо Лене отдать, а он медлил, провалившись в выражение глаз ребенка.

Оно было отсутствующим, словно малышка плохо видела, но полностью пленяло. Он рассматривал лицо дочери, прижав ее к груди.

Затем осторожно положил новорожденную на Лену. Дочка нашла сосок и жадно, как пиявочка, присосалась. Укрыл пеленкой и сверху их обеих — пальто. Приподняв воротник, Лена смотрела, как дочь сосет грудь. По лицу струились слезы.

— Лена, — позвал он, вспомнив про послед. — Надо еще.

Она молодец — кивнула, после рождения малышки к ней пришло второе дыхание. Послед вышел легко.

Андрей положил его в кювету. Дрожащими от усталости пальцами надел зажимы на жгут пуповины. Поискал скальпель, не нашел и облил спиртом свой нож. Перерезал и обработал край, как говорил старый товарищ.

Вот и все.

Андрей оперся спиной на стену, глядя на Лену. Уставшая, измученная, но такая спокойная, она ворковала с малышкой. Он себя чувствовал эмоционально вымотанным. Так сильно, что все обрубило. Тело ломило, словно он перекидал тонну угля.

Он боялся, боялся за дочь, что та умрет в родах, боялся за Лену.