2
0
В предобморочном состоянии я наблюдала, как охрана разложила на тумбе перевязочный материал, нож… На сердце стало холодно и безысходно. Живот окаменел.
— Что это… Что вы делаете? — я обернулась к Власову, который ждал в дверях.
Второй охранник встал передо мной и включил камеру на телефоне.
— Пиши обращение, — велел Роман, убирая пистолет в кобуру. — Умоляй его.
От страха я не смогла выдавить ни слова. Поняла, что происходит: они запишут мои мольбы, а затем на камеру отрежут палец, чтобы проучить врага за непослушание. От шока я потрясенно таращилась в объектив. Взгляд стал просящим, словно Андрей передо мной.
Я не верю, что он бросил меня.
Какими бы красноречивыми ни были камни — я видела, как аскетично он живет. Деньги для него не главное. С ним что-то случилось. А если он погиб или ранен, то я обречена. Я ощутила эту мощную связь между мужчиной и женщиной, решившими зачать ребенка. Я стала от него зависимой: от его решений, поступков. Ошибка Андрея будет стоить жизни нам троим.
— Не можешь говорить? — понял Власов и кивнул. — Ладно, заканчивай.
— Дай руку, — хладнокровно сказал охранник, а когда заныла, схватил за запястье и прижал к тумбе.
Не глядя в глаза, развернул пальцы, вжимая в поверхность так сильно, что заболели суставы. На толстом запястье сияли золотые часы, и лицо я узнала — это он караулил меня на террасе. Заливаясь слезами, я пыталась вырваться, но меня держали, как в тисках.
— Не надо, — завыла я. — Давайте я все скажу на камеру, он позвонит, не отрезайте!
Я сошла от страха с ума, когда представила, как массивным лезвием мне открамсывают мизинец.
— А где Егор? — вдруг спросил охранник, хмуро глядя в окно.
Бугай, который держал меня руку, наклонился, глядя в темное окно.
— Шеф, отойдите назад! — первый поднес к губам рацию. — Егор! — отпустил тангенту и послушал эфир. — Егор, ты слышишь? Парни, кто слышит?
Власов тут же отступил вглубь коридора, чтобы его не достали через окно.
Охранник бдительно щурился в темноту.
Вдруг дернулся и лбом влетел в окно, будто его что-то толкнуло. На стекле расцвел алый цветок: так я увидела, когда на него вылетела кровь. Он отпустил мою руку и упал, размазав брызги, как в фильмах ужасов.
Я толком ничего не поняла — не осознала из-за быстроты. Пялилась в ночной лес через испачканное красным окно. Оно осталось целым.
А потом догадалась обернуться.
Опасность пришла с другой стороны.
Стреляли не через окно, из коридора. Все происходило, как в замедленной съемке. Я так и осталась на кровати, прижав к груди неповрежденную руку. В первое мгновение я Андрея не узнала… Скорее по знакомому силуэту, легкой фигуре. Власов шарахнулся, хватаясь за оружие — не успел достать.
