Тень у порога

По легенде, отцом Маши был странствующий геолог, поэтому собственную фамилию давать девочке Елена не стала. Ведь у нее якобы был отец. Пришлось придумывать дочери не только имя, но и фамилию. Так, вероятно, она и стала Матвеевой, как бабка Елены.

– Удивительное совпадение, – произнес он. – Ты права, человек, который мне его продал, рассказывал, что получил его от немца. Старик приехал в Россию с целью альбом вернуть. Его лучший друг передал ему фолиант перед смертью.

– Возможно, мать Ветровой подарила его Мартину еще до рождения Маши, пока они были вместе…

– Интересно, знает ли о его существовании Ветрова?

Бергман встал из-за стола и приблизился ко мне.

– Скоро узнаем, – тихо произнесла я, отвечая на его вопрос.

Приближение Джокера заставляло сердце биться чаще. Он остановился буквально в десяти сантиметрах от меня. Наклонил голову, протянул руку к моей шее. Аккуратно, едва касаясь кожи, взял подвеску двумя пальцами и покрутил.

– Решила надеть? – усмехнулся он.

– Да, жду, когда хозяин объявится. Кстати, ни Поэта, ни Клима она не заинтересовала.

– Я люблю безделушки, – хмыкнул Максимильян, оглядывая свой кабинет.

Здесь действительно было множество старинных вещиц разных форм и назначений: от литографий до астролябий.

Я стояла, боясь сделать вдох. Наконец Бергман отпустил кулон и аккуратно поправил шнурок на моей шее. Кожа при этом предательски покрылась мурашками. Вряд ли это укрылось от его цепкого взора.

Не говоря ни слова, я взяла альбом и вышла из кабинета. Уже лежа в кровати, я вспомнила, что так и не договорилась об оплате. «В конце концов, спишет на расходы для расследования», – убедила я саму себя.

Я боялась снова встречаться этим вечером с Максимильяном даже взглядом, настолько взволновали меня его прикосновения. Делал он это будто невзначай, но у такого человека, как Джокер, рассчитаны даже самые незначительные движения и слова. «Пусть катится к красотке, которой предназначался букет», – успела решить я перед тем, как заснуть.

Утром, даже не позавтракав, я припустила к Гоголевскому скверу. Первые двадцать метров я почти бежала, но с каждым новым поворотом скорость приходилось снижать – на дороге была настоящая гололедица.

Дворники трудились на тротуарах, методично постукивая ледорубами. В итоге к переулку я фактически подкрадывалась.

Антонина Петровна моему появлению не удивилась. Сегодня она была в приподнятом настроении. Сразу принялась хлопотать на кухне, заваривая чай и заверяя, что ее пироги на следующий день не хуже свежих.

– Это все потому, что я в тесто яйцо не кладу, – объясняла она.

Я переместилась в комнату, пока она накрывала на стол. Взглянула на стену с портретами над кроватью.