6
0
Лепешки успели подсохнуть, чай – сильно остыть. Видимо, принесли их давно. Но стоило увидеть еду, как мой желудок болезненно сжался.
Я поняла, что ужасно голодная. Сколько же я не ела – день или два?
Проглотила все, почти не жуя и не понимая, что именно ем. И снова провалилась в сон."
"Так продолжалось несколько раз. Я не считала сколько. Просто просыпалась, как в тумане подползала к столу, ела сухие лепешки, глотала несладкий чай и снова впадала в спячку. Только с каждым разом мое тело лихорадило все сильнее. Меня изнутри будто рвали на части, перекраивали и сшивали. Глубокое забытье стало единственным способом не чувствовать эту боль.
А потом все прошло.
Я осознала, что лежу на кровати и смотрю в потолок. Голова не болит, разум ясный, ломоты в теле нет, а рубашка – мокрая от пота, хоть выжимай.
Вокруг все оставалось по-прежнему. На столе ждали неизменные лепешки и холодный чай.
Я прошла, пошатываясь, к столу, взяла тарелку, вернулась на кровать и начала жевать, не ощущая вкуса еды. Просто потому что надо. Надо сохранить силы.
Если Ортред думает, что я добровольно заморю себя голодом, то он ошибается.
Нет, я выживу. Что бы ни случилось, я справлюсь. Наберусь сил и вырвусь отсюда!
Внутри шевельнулась злость.
Я вцепилась зубами в безвкусную лепешку, рванула кусок и начала жевать с внезапным ожесточением. Потом проглотила. Еда, словно битое стекло, пролезла по горлу, царапая и обдирая. Я запила остывшим чаем и поморщилась: даже сахара пожалели, вот скряги!
После третьей лепешки желудку стало полегче. Он уже не ворчал, и у меня появились силы на размышления.
Лихорадка, которая меня свалила, наверняка случилась не просто так. Это подействовала кровь Сильха. Значит, мой феникс вернулся?
Закрыв глаза, я позвала его. Вдруг моя птичка откликнется?
Но как ни вслушивалась, как ни старалась, мне никто не ответил. Ни единого шевеления.
Точнее, внутри шевелилось отчаяние. Черное, горькое, едкое, отдающее тленом. Оно то подкатывало к горлу густой смолой, перекрывая дыхание. То стучало в висках тревожным набатом. То покалывало кончики пальцев холодными иглами. И с каждой минутой охватывало меня все сильнее.
Неужели все зря? Феникс мертв?
Накатила такая жалость к себе, что я даже всхлипнула. Этот звук, получившийся в каменном мешке слишком громким, меня разозлил. Вскочив, с рычанием смела со стола все, что там было. Нехитрая утварь забренчала по полу. А я, охваченная гневом, от души пнула миску.
Она полетела прямо в стену. Туда, где был тайный ход. И именно в этот момент ход открылся!
Дальнейшее заняло пару мгновений. В проходе показался король, миска почти ударила ему грудь, вызывая на лице монарха потрясение, а у меня нервный смех. Почти, потому что он все же успел защититься рукой и отбить мой снаряд.
