5
0
Прерывая его невеселые мысли, дверь в кабинет распахнулась.
– Гордей Саныч, там вас ищут! Говорят, оборудование какое-то привезли! – выложила, просунув голову в щель, его лучшая санитарка и смерила Ромашову неприкрыто враждебным взглядом.
– Иду. Елена Степановна… – кивнул на выход. – Давай, остальное потом.
И закрутила суета. Коробки, документы. Нужно было все сличить, убедиться, что в накладных все верно. Как же Фокин это дело ненавидел! Как будто года мало. Обязательно надо под конец бюджеты освоить. А ты бегай потом, как в жопу ужаленный! С другой стороны, лучше уж пусть так.
– Осторожней! – рявкнул Гордей.
– Тяжелая зараза, – пропыхтел один из рабочих, снаряжённых ему в помощь главврачом.
– Ничего, – влезла в разговор та самая санитарка. – Труд сделал из обезьяны человека!
Не получив ожидаемого сочувствия, Петрович раздосадованно закатил глаза. Зыркнул то на Серафиму Алексеевну, то на бедную постовую, которая как раз решила перекусить бананом.
– Будете? – смутилась она от такого внимания, протягивая злосчастный банан мужичку. И так смешно это в контексте упомянутых обезьян прозвучало, что Фокин загоготал в голос.
– Нет, но как закончим, чайку с удовольствием, если Гордей Саныч не против?
– Ой, да чего ему против быть? Выпьем. У меня и конфеты есть. У сына отобрала.
– Хороша же мамаша – у сына сладкое отбирать!
– Ну, я пока сильней. А у этого обжоры аллергия. Вот скажите мне, Гордей Александрович, какой идиот придумал дарить детям сладкие подарки?!
Так под веселый щебет медсестричек и таскали ящики. Три мужика: подсобный рабочий, дворник, электрик и… заведующий, собственной персоной.
"А потом Фокин звонил, выяснял, когда явятся наладчики. Оказалось – после Нового года. «Ну, естественно. Значит, его задохлики еще потерпят», – злился он. И это еще хорошо, если через месяц все заработает. Почему-то в мире взрослых считалось, что в задержках нет ничего страшного. Может, в обычной жизни и так.
– Ой, что-то чайник опять барахлит. Гордей Саныч, одолжите свой? Ну, или хоть кипятку.
– Нет уж, Ань, сама занимайся. Чайник сейчас принесу.
Фокин метнулся к себе, вытащил провод из розетки и пошел к постовой.
– Держи. И не забудь, что нам великая Максим завещала.
– Кто?
– Максим!
– Горький, что ли? – вконец растерялась постовая.
– Да нет. Просто Максим. Певица такая.
