8
0Червяк сидел на ветке высохшего саксаула у него над головой. Верблюд плюнул в червяка, но не попал. Он плюнул еще раз и опять не попал. Так он плевал до глубокого вечера, пока наконец не понял, что червяк слишком высоко…
– Эй, червяк, слазь! – заорал верблюд.
– Не-а, – сказал червяк. – Не слезу!
– Что ты там делаешь?
– Посмотри на себя!
Верблюд посмотрел.
– Я плюю на верблюдов, – сказал червяк.
Притча о верблюде, который на всех плевалВ тот день и час, когда начался этот невероятный снегопад, Ирка сидела за столом в «Приюте валькирий» и грустно смотрела в окно. Снаружи все было белым. Снежная завеса, расчерченная вертикальными линиями стволов, закрывала все небо.
С другой стороны стола на лавке сидел Антигон и нетерпеливо подпрыгивал. Когда его подпрыгивание и, главным образом, повторявшийся стук ударявшейся об пол лавки вконец надоели Ирке, она неожиданно вспомнила, что они играют с Антигоном в шашки. Ситуация на доске была вполне стабильной, даже, пожалуй, в пользу Ирки, но шашки ей вдруг опротивели. Даже одна мысль, что нужно передвигать их пальцем по доске и слушать щелчки, с которыми белые и черные кругляши перепрыгивают, пожирая друг друга, вызывала тоску.
– Мерзкая хозяйка, вы будете ходить или как? – нетерпеливо подал голос Антигон.
– Нет. Считай, что ты выиграл… Сдаюсь! – сказала Ирка, смахивая шашки с доски.
Задыхаясь от гнева, потомок домового и кикиморы замахал руками и вскочил на стол. Его бугристый лимонный нос полыхал от негодования.
– Валькирия не может говорить: сдаюсь! Это слово не для валькирий! – воскликнул он.
– Веселая история! А какие слова для валькирий? – удивилась Ирка.
– Валькирия может говорить: «Я должна! Я обязана! Мне нужно!» Если, конечно, она достаточно мерзкая и достаточно безответственная! – назидательно сказал Антигон.
– А если валькирия устала? Или отчаялась? Или обессилела? Или в тоске? – спросила Ирка."
"Антигон с досадой дернул себя за бакенбарды, казавшиеся карикатурными на розовом, гладком, как у младенца, лице.
– Валькирия обязана это скрывать! Все чувства: слезы, досаду, боль – она имеет право проявлять только наедине с собой. И никак иначе.
– А если она не может? Если она совсем без сил? – поинтересовалась Ирка.
– Выход один: залечь на дно и попытаться переждать это состояние. День, два дня, неделю… Столько, сколько нужно, но не слишком долго.
– А если не получится?
Ответ Антигона был пугающе прост:
– Если не получится, тогда она должна найти другую, достойную, и передать ей копье и шлем. Навеки!
– Разве копье и шлем можно передать? – удивилась Ирка.
– Да, можно, если произнести формулу отречения… – заверил ее кикимор.
Ирка провела по столу пальцем. Палец перечеркнул натекшую с потолка лужицу и оставил длинный тонкий след.
