8
0Мефу казалось, Даф говорила ему, будто маголодии Эдема на Большой Дмитровке, 13, вообще не имеют силы. Однако теперь оказывалось, что силу они все-таки имеют, да еще какую. Видно, дело тут было не в технике, а в моральном аспекте.
Разъяснения подоспели почти сразу, правда, от Улиты:
– Буслаев! Ты просто внебрачный парнокопытный сын непарнокопытного осла! Повторяю по буквам: здесь резиденция мрака! Посольство, представительство Тартара, а посольства всегда были территорией иностранного государства! Это все равно что поставить виселицу посреди Эдемского сада и вздергивать на ней тех, кто сделал за день меньше трех добрых дел… А, как тебе такое?
Даф поморщилась. Слова Улиты граничили с кощунством.
Ведьма потянулась и, не откладывая, материализовала метлу. Метла была новая, полетная, со сверхзвуковой обвязкой и золоченым набалдашником, как у трости. Использовать ее для уборки было почти кощунство, Улита, однако, не разменивалась на мелочи.
– Ну ладно! Все еще успеют убраться: мы в приемной, а Чимоданов со своим монстром куда подальше, – сказала она.
– С какой это радости? – не понял Петруччо.
– Шефу надо дать время остыть, если он явится не вовремя. Арей, конечно, вас простит рано или поздно, но если вы сейчас окажетесь рядом, прощать придется ваши бренные останки, – пояснила ведьма.
– А… Ясно! Свистнете мне, когда Андрей будет на подходе! – сказал Чимоданов.
Улита вызвала комиссионеров, и сноровистые пластилиновые люди принялись наводить порядок. Вставляли стекла, заметали, извлекали из небытия новую мебель. Один из них по ходу дела попытался утянуть завернутый в бумажку эйдос, но, когда он разогнулся с эйдосом в руке, первое, что он увидел, была властно протянутая ладонь Улиты.
– Как раз собирался вернуть. Думаю, что за бумажка лежит? Может, нужная какая? Может, документ какой? – забормотал комиссионер.
Улита взяла у него эйдос и сунула в карман. «Благодарствую!» – сказала она, одним звучанием этого простого слова заставляя комиссионера размазаться по стене.
Когда уборка завершилась, Даф внезапно обнаружила, что не может найти Депресняка. Даже стук миской об пол, обычно способный извлечь кота чуть ли не с того света, не принес обычного результата.
– Депресня-я-ак! Депресня-я-ак! – звала Даф.
Комиссионеры ехидно извивались пластилиновыми спинами. Они откровенно потешались.
– Со стороны можно подумать, ты жалуешься на плохое настроение! – сказал Меф.
Он вечно подтрунивал над Дафной. Даф это поначалу возмущало, пока она не разобралась, что в варианте Мефа насмешки скорее свидетельствуют о наличии чувства, чем о его отсутствии.
Поиски кота успехом не увенчались. Кот не был найден как в целом, так и во взорванном состоянии.
– Может, он испугался взрыва? – робко предположила Даф.
