7
0
И вот уже старенький лифт, который ночью шумит и жалуется на жизнь почему-то куда громче, чем днем, повез Мефа вниз. Он вышел из подъезда и остановился. Дорогу Мефодию заступили четыре фигуры. В ночи они казались обведенными золотистым контуром. От крыльев, висящих у них на шее, разливалось мягкое сияние. Меф понял, что они уже знают. Пора!
* * *Сжимая пакет, Меф шагнул вперед, инстинктивно сокращая дистанцию. В его руке сам собой возник меч, хотя он сознавал, что у него почти нет шансов. Один против двух боевых двоек! Да они расстреляют его маголодиями прежде, чем он успеет нанести удар.
Разговор был кратким. Протяженной и пустой может быть только болтовня. Это она тяготеет к бесконечности в ущерб смыслу.
– Отдай! – приказал Мефу похожий на гнома Фукидид.
– Нет! – ответил Меф.
– Точно не отдашь? – сухо уточнил Фукидид, оглядываясь на своих.
– Нет! – повторил Меф.
Он был уверен, что сейчас погибнет, и уже просчитывал взглядом расстояние до ближайшего стража. Эх, успеть бы зарубить хотя бы одного! Молодой блондинчик с пушком на верхней губе поднес к губам флейту. Поднес как-то нерешительно, вопросительно глядя на Фукидида.
– Мы не можем. Разве ты не видишь эйдос? А раз так, он имеет право выбора! – услышал Меф усталый голос Фукидида.
– Несмотря ни на что? – спросил блондинчик.
– Именно так, – подтвердил Фукидид, неотрывно глядя на Мефа.
Его большие грустные глаза как-то совсем не увязывались с общим обликом воина, побывавшего во многих передрягах. Все стражи света немного мечтатели, а мечтатели никогда не нападают исподтишка или при неравенстве сил. Для этого они слишком уважают жизнь вообще. Существуют внутренние преграды, которые перешагивать нельзя. За ними пропасть и нет возврата.
«Пусть меня обманывают и дурят! Я не хочу быть мелочным. Мелочность въедается в душу и заставляет ее съеживаться. Лучше я буду убогим, юродивым, но не таким, как слуги мрака!» – говорят глаза всех без исключения стражей света.
Блондинчик оторвал флейту от губ. Он выглядел растерянным. Меф с вызовом толкнул его, проходя мимо. Он отошел уже метров на пять, когда Фукидид нагнал Буслаева и положил руку ему на плечо. Рука была тяжелой, как у Арея. Меф остановился.
– Отойди, светлый! Не мешай! – сказал он, не оборачиваясь. Меч дрожал в его опущенной руке.
– А если не отойду?
– Я сказал: отойди! Я отдам его не тебе!.. – повторил Меф.
Буслаев по-прежнему не оборачивался, но безошибочно почувствовал, что Фукидид улыбнулся. Тяжелая рука перестала давить на плечо Мефа. Меф сделал осторожный шаг, еще шаг и вновь остановился, ощущая, что все четверо внимательно смотрят на него.
– Девчонка почему-то уверена, что мы пребываем в неведении, где она.
