8
0Палец, стреляющий острыми сосульками, как подводное ружье! Продолжая экспериментировать, Эдя нацелился пальцем в фотографию на стене. Фотография запечатлевала хозяина ресторана Прушкина в момент, когда он подпирал Пизанскую башню, тревожась, чтобы она окончательно не упала.
– Пуф! – сказал Эдя.
Палец дернулся, и сосулька вонзилась в стену немного ниже рамки.
– Недолет! – огорчился Хаврон. – Пуф!
Новая сосулька разбилась выше рамки.
– Перелет! Ну да они не знают, с кем связались! Я внук пулеметчика!.. Пуф-пуф-пуф-пуф-пуф! – сказал Эдя, потрясая пальцем.
Рамка покачнулась, и Пизанская башня выпрямилась впервые в истории нового времени. Эдя удовлетворенно подул на палец и, пошатываясь, вышел из официантской. Кот высунул морду из-под стола и проводил Хаврона сочувствующим взглядом.
Оказавшись в зале, Эдя прислонился спиной к кирпичной колонне (правило номер № 1 для сетевых ресторанчиков и кафе: дизайн должен быть дешевым в той же мере, в какой и впечатляющим) и победительно обозрел «Блины». Грудь героя назойливо требовала подвигов на свою голову. Но, увы, внятных подвигов пока не предвиделось. «Блины» посещались преимущественно дамочками разной степени засахаренности, клерками и людьми робких профессий. Испытывать грозный палец было совершенно не на ком. Эдя, однако, не унывал. В углу зала он отыскал хорошенькую девушку, которая поедала свой блинчик рядом с подозрительным толстяком, и направился к ним, задевая стулья. Официанты новой смены провожали Хаврона тревожными взглядами.
Когда Эдя приблизился, толстяк перестал жевать и озабоченно уставился на него. Из правого угла рта у него, как у песика, свешивались ошметки блинчика. Эдя перевел взгляд на его спутницу. Она была очень даже ничего, вполне во вкусе пирата, только что взявшего судно на абордаж. Желтый точечный свет расплывался на стенах, пузырьки веселого газа бушевали в крови, и на пышных волосах девушки Эде почудилась корона.
У-у-у! Кошмар гипофиза, буйство щитовидки, праздник гормонов! Приосанившись и ухватив себя левой рукой за кисть правой (нечто вроде полицейской стойки), Эдя прицелился в толстяка пальцем и крикнул высоким голосом:
– Как ты смеешь, ничтожный, сидеть в присутствии королевы? А ну встать!
Толстячок тревожно привстал и стал делать кому-то знаки. Не церемонясь, Эдя сгреб его за шиворот и пинком отправил в сторону ближайшего официанта.
– Вывести вон и отрубить голову! – приказал он.
Девушка перестала есть и уронила вилку. Заметив это, Эдя опустился на колено и с чувством произнес:
– Ваше Величество! Что я вижу? Вы, в этом жалком кабаке, одна!.. Надеюсь, вы простите вашему слуге его верноподданнический инстинкт?
– Что вы сделали? – испуганно спросила девушка.
