16
0
Мысли задвоились, потекли в разные стороны, и надо было принимать решение, но какое, если одно противоречит другому? Разумная часть серого вещества требовала уняться и не устраивать бури в стакане воды в отсутствие трупов, заявлений потерпевших и прочих формальных и полуформальных поводов. Судя по всему, надо заниматься именно тем, что капитан Сорокин именует активным ожиданием. А ведь это непросто. Вторая, неразумная часть, которой тесно было в голове, стучалась в виски: что ж ты сидишь, там, может, прямо сейчас детей убивают, а ты разлепешился, чаи гоняешь, когда даже Светка Приходько кого-то рвется спасать.
Кстати, тут выяснилось, что Оля рассказывает уже какую-то новую историю, причем как раз про Светку. Акимов обрадовался: сейчас станет понятно, при чем тут Приходько-младшая и ее решительный настрой ловить да держать. Рассказываемая история, впрочем, была невнятной и заканчивалась странно:
— …И вот, если бы не Анчутка, то невесть что могло случиться.
Сергей попросил объяснить, что все это значит. Ольга обиделась:
— Вы что же, меня не слушали? Я ж вам объясняю…
И снова повторила свое повествование о том, что Светка своими руками вручила коляску с чужим ребенком совершенно незнакомой гражданке, которая сообщила нечто невнятное и даже не назвала имен, не сделала вообще ничего, что могло бы вызвать доверие к ней и к ее словам.
И в самом деле, не подоспей Анчутка вовремя — могло случиться непоправимое (Яшка — да вовремя. Вот это хохма!). Дослушав до конца, Сергей уточнил:
— Узнала она эту бабу?
— Я не спрашивала, — призналась Оля, — я ее не видела с тех пор…
— Кого не видела? Сидите так рядком, ладком.
Они не заметили, как вошла Вера Владимировна. Сергей поспешил помочь жене снять пальто и ботики. Супруга стряхнула дождинки с платка, с пышных волос, с ресниц, глянула лучистыми, теплыми карими глазами:
— А чем сегодня кормят?
Оля сорвалась с места, помчалась помогать накрывать на стол, и, пользуясь случаем, Сергей заодно и уточнил кратко, вполголоса:
— Светка догнала эту женщину?
Понятливая падчерица таким же образом ответствовала:
— Нет. Говорит, как сквозь землю провалилась. Но вы помните, что я ее видела…
В это время вошла соседка, поздоровалась, мазнула влажным взглядом — Ольга отвлеклась, чтобы усмехнуться: с тех пор как Палыч начал кулинарничать, кухня стала намного многолюднее, чем раньше, и запестрила разнообразными женскими нарядами. Ничего не поделаешь, добрососедские отношения — это святое дело, но глазки построить рукастому, непьющему и чужому мужику — дело не менее святое, хотя и не самое красивое. Но тут уж каждый сам за себя.
