16
0
И Акимов ушел трудиться, но не трудилось ему. Дел насущных не было, а были мысли, которые вызывали беспокойство: «Была ли девочка?» Ну хорошо, пусть выдумывали бы про девочку сразу обе — заковыристая Соня и честная Наташка. А очки куда девать? Оправа, осколки очков, круглых, дорогих и детских. Это, стало быть, доводы «за». В графе «против» — отсутствие сигнала о пропаже ребенка и, если на то пошло, и тела — это аргументы посущественнее любых свидетельств и домыслов. Да и самого красного пальто нет, за исключением того, что на Соньке, и того, что они якобы видели в наволочке в руках некой тетки.
«Что ж получается — ждать? Получается, так — пока появится хоть какой-то повод для дополнительных действий, проверочки…»
Вошла Оля, какая-то мрачная.
— Вечер добрый.
— Добрый, добрый.
— Вы все хозяйничаете?
— Я-то? Да. Есть будешь или маму дождемся?
С едой отдельная петрушка получилась: Акимов, как и положено, стряпать умел — каши, супы. Однако, как только появилось для кого, и на чем, и где, и из чего, внезапно выяснилось, что готовит он не хуже Веры и в любом случае лучше Оли. Так что ему делегировали еще и этот фронт домашней работы, и теперь женщины, возвращаясь после работы, с полным основанием рассчитывали и на ужин.
Правда, теперь Ольга что-то не настроена на чревоугодие.
— Дождемся. Давайте по чайку.
И выложила на стол баранки.
…Некоторое время чаевничали в полумолчании, Акимов пытался заговорить о том о сем, но Оля или отмыкивалась, или отнекивалась, если и отвечала, то односложно. Тогда Сергей прекратил блеянье и хранил молчание до тех пор, пока сама падчерица не созрела до беседы. Созрела, причем не до конца, после каждой фразы делала такие паузы, что заснуть можно.
— Сергей Палыч.
Прошло около полутора минут.
— Я, — подбодрил Акимов.
— Сегодня я работала.
— И я, — не стал отрицать он, посчитав про себя до шестидесяти.
— Да погодите! Слово не даете сказать!
Отчим послушно замолчал. Ольга, морща лоб, принялась излагать:
— Сначала закончила инвентаризацию. Приняла учебники. После уроков был совет отряда, прорабатывали сначала Маслова…
— За что?
— А то сами не знаете. Все торгует. Потом Иванову, потом Саньку Приходько, далее Светку…
— А ее-то за что? — не выдержал Акимов.
— Так получилось, не оставаться же ей без замечаний, — пояснила Оля, — выйдут перегибы и личные обиды: кто-то получил по два раза, а она — ни одного. Она, конечно, обиделась… Но когда все уже вышли из помещения, она так и осталась, надувшись, и начала выяснять отношения. Мне по сути нечего было сказать, а она еще, как назло, так долго, нудно болтает — я чуть не заснула. Даже, по-моему, в самом деле задремала, как только поняла, что установилась тишина.
— Замолчала то есть Светка.
— Да. Рот раскрыла и таращится в окно.
