16
0
Честные граждане, попавшие в трудную ситуацию, и налетчики, шарящие по богатым хатам, обращались прежде всего к ней — в дорогих тряпках, ценных вещах и всем прочем Милочка толк знала, точно определяя, что, за сколько, в какой срок уйдет. Дела вела очень аккуратно, в людях никогда не ошибалась, деньги выкладывала сразу, потому клиентуру наработала очень скоро."
"Наличие этой «деловой» структуры в составе толкучки было строго законспирировано, о ней знали лишь те, кому следовало, плюс Иван Саныч. Ни о каком сокрытии преступлений речь не шла — просто обстоятельства сложились таким образом, что следствие не доработало, сержанта, у которого документального и фактического материала было на три-четыре статьи УК РСФСР, никто не потрудился попросить о содействии, а сам он помогать следователям не рвался. Остапчуку, по жизни подчиненному и никогда никем не командовавшему — даже собственной женой, — было плевать на статистику, показатели и прочие важные для других вещи. Ему важнее всего были люди, сведущие в разных областях, и ради этого он был готов на многое.
А тут всего-навсего надо было промолчать, в разговоре со следователем и это было просто. Да и, положа руку на сердце, пожалел ее, ибо баба была неплохая, понятливая и без лишнего гонора.
Милочка Антоновна, которая как раз заканчивала разговоры с некоей побитой молью личностью (которая при виде Остапчука немедленно растворилась в насыщенной атмосфере толкучки), увидев сержанта, приветливо улыбнулась:
— Иван Саныч, рада видеть вас. Как ваше здоровье, как супруга? — задавая вежливые вопросы, она так ловко навела порядок на прилавке, что на виду оказались лишь вещи неинтересные и безобидные, обычный хлам. Нечто ценное, принятое только что, отправилось под спуд.
— Благодарю вас, Людмила Антоновна, состояние наше неизменно блестящее. Вы освободились?
— Для вас всегда свободна.
— Ну тогда слушай.
Когда он окончил повествование, она молчала, пребывая в колебаниях.
— Что ж ты, Милочка? — укорил сержант. — На словах всегда пожалуйста, а как дошло до дела?..
— Я не отказываюсь, — заверила Антоновна, — но раз уж дошло до дела, то просто не совсем уверена.
— Тебе и не надо, — пояснил сержант, — нет нужды тебе пребывать в уверенности. Надо лишь мне сообщить все, что знаешь, а я уж сам разберусь.
— Ну раз так, то конечно, — улыбнулась Людмила Антоновна, — в таком случае давай, Иван Саныч, еще раз опиши как следует, как выглядит та вещица.
Сержант еще раз пересказал описание красного пальтишка, услышанное от девчат, Милочка все это время, достав карандаш, чирикала по обрывку бумажки. Когда Иван Саныч закончил, завершила и она свое произведение. И, развернув его, постучала карандашиком, приглашая оценить.
