16
0
Правда, пока по лестнице эту карету втащишь, семь потов сойдет.
Все это частности. Куда важнее то, что в корзине под этой царской коляской оттаивает карп, за судьбу которого Светка ответственна лично. А тетя Галя все не идет — в отличие от времени.
Оставалась маленькая надежда, что Яшка сообразит, что если она задерживается, то для этого есть причины, и пора бежать ее выручать. Однако чаяния эти таяли с каждой минутой.
Если бы Света была чуть менее ответственной, можно было бы быстро сбегать в квартиру, пристроить карпа хвостом кверху в кастрюлю и сделать вид, что так и было задумано. Но тащиться по лестнице с этой колесницей, равно как и оставить ее тут, без никого — совершенно немыслимо.
И что же такое? Когда не надо, двор кишмя кишит, малыши копаются в песочнице, бабки трещат на лавочках — а тут как будто повымерли все. Светка, как затравленная, все озиралась, незаметно для себя раскачивая коляску все сильнее, так, что в итоге потревоженная Машка проснулась и загудела, как паровоз.
— Тихо, тихо, — стала увещевать девчонка, расстраиваясь еще больше, ну сейчас еще от тети Гали попадет, если она появится.
И тут, как по волшебству, во двор вошла какая-то незнакомая тетенька и спросила:
— Кто это у нас так раскричался?
«А то сама не видишь», — чуть не брякнула Светка, но вовремя спохватилась и зачастила, запричитала:
— Ой, тетенька, тетя, вы не присмотрите вот за Машенькой?
Пришелица прервала, сурово, но по-доброму:
— А я как раз к тебе. Тебя зовут, беги пока, я посторожу.
Запаниковав, Светка схватила оттаявшего уже карпа и помчалась в подъезд, думая лишь об одном: поспеть на кухню быстрее мамы. Или кто ее там ждал, согласно сообщению тетеньки?
Стоп! Светку будто пристукнуло, она остановилась на полшаге, с занесенной ногой. Десятки мыслей пронеслись у нее в голове: то, что никогда ранее не видела эту добрую тетю, то, что по имени ее, Светку, не назвали, да и маму тоже не упомянули. И прямо перед глазами встал портрет той, о которой, оглядываясь, рассказывала Наташка Пожарская: бледная, глаза — во! Глубокие и запавшие. Шея длинная, когда улыбается, торчат острые зубы. И как бы наложился этот портрет на то, что только что видела.
Уже не заботясь о судьбе несчастного карпа, Светка бросила его и помчалась вниз по лестнице. Выскочив из подъезда, чуть не задохнулась. Во дворе не было никого. То есть никого незнакомого.
Яшка стоял, качая коляску, Машка, гугукая, что-то рассказывала ему на своем языке, он делал вид, что понимает.
— Где ж ты ходишь, а? — спросил он рассерженно, сплевывая деликатно, сквозь зубы и в сторону. — Там уж журнал идет!
Светка, совершенно потеряв голову от восторга, повисла у него на шее, расцеловала — впервые, да так сладко, крепко, что у искушенного Анчутки сердце подлетело под небеса.
