8
0Она уже успела взять себя в руки. Быстро, однако.
– Похоже, эта дверь нечасто используется.
Это замечание пробудило любопытство Диринга. Неужели маленькая плутовка знает, что он побывал в ее комнате? Хорошо, что он догадался отпереть замок.
– Да, вы правы."
"В его спальне царило приятное тепло, но сам Диринг был охвачен огнем. Кровь буквально кипела в жилах. Тяжелые шторы были задернуты, и комната освещалась только лампами, да еще в камине весело плясал огонь.
Он старался уделить все свое внимание разговору и в какой-то момент утратил общий контроль над ситуацией. Поездка по парку оказалась мучительным испытанием его терпения и самоконтроля. К моменту появления Линдси и Мэллори он уже мог думать лишь о том, чтобы вернуться домой и уединиться с Шарлоттой в спальне.
А тут еще не к месту вспомнились ее кружевные панталоны.
Наконец наступил долгожданный момент. Тот, который должен был наступить десятью месяцами раньше, в их первую брачную ночь.
Настойчивый стук в дверь развеял чары. Диринг даже не сразу понял, в чем дело, поскольку думал только о том, что вот-вот сбудутся его мечты. Он не ответит. Или уволит Хадсона… или любого другого слугу, выбравшего такое неподходящее время.
– Вы откроете дверь? – спросила Шарлотта. Диринг шумно вздохнул, призывая себя к терпению, и сделал шаг к двери.
– Одну минуту. – Он покосился на кровать и заметил, что Шарлотта смотрит в том же направлении. Они, определенно, думали об одном и том же. Диринг приоткрыл дверь, перебросился несколькими словами с Хадсоном и знаком остановил Шарлотту, которая тоже желала узнать, что случилось. Он больше не мог отвечать на вопросы. Он властным жестом заключил жену в объятия и прижал к себе, не желая больше ничего знать. Все на свете, в том числе и визитер, находившийся внизу – в гостиной, может подождать. А он и так ждал слишком долго.
Диринг приник к губам жены и растворился, потерял себя в поцелуе. Все было в точности так же, как он представлял себя раньше, только еще лучше.
А главное, Шарлотта охотно отвечала ему. Она должна была всячески избегать его, а вместо этого страстно прижималась к нему. Диринг готовился к тому, что ему придется преодолевать препятствия поочередно: робость, чувство вины, раскаяние. Но теперь, хотя все это было, напоминая ему о былых грехах, он игнорировал их, держа в объятиях ту, что желал больше жизни.
В комнате было тихо. Слышались потрескивание дров в камине и их тяжелое дыхание. Диринг прервал поцелуй, прижался лбом к ее лбу, и несколько прядей волос, упавших на ее лоб, напомнили ему о незаконченном деле. И он начал методично вытаскивать еще оставшиеся в ее волосах шпильки. Несколько минут – и шелковистая волна рассыпалась по плечам.
