8
0– Если я отвечу «да», ты обвинишь меня в эгоизме и извращенной страсти. Если я отвечу «нет», ты будешь обижена и никогда не поймешь глубину моих самых искренних эмоций.
– Но ты не сказал мне, что сделал, даже когда… – Она замолчала, стараясь взять себя в руки. – Ты ничего не сказал, даже когда мы начали жизнь сначала. В последние недели, когда ты не мог не знать, что я хочу лечь в твою постель, ты все равно молчал.
– Ты права. Я слишком сильно боялся тебя потерять. Мы только начали познавать счастье… Получилось, что одна ложь влечет за собой другую.
– Так всегда бывает с ложью.
– Первые месяцы нашего брака я мучился от чувства вины, мне не давала ни минуты покоя мерзость моих собственных поступков.
– Ты заслужил это. Умолчание – самая опасная ложь. Она уничтожает все, не раскрывая себя.
Шарлотта опустила глаза и взглянула на собственные пальцы, судорожно вцепившиеся в ткань юбки. Диринг видел, как она медленно разжала пальцы. Каждое ее слово разрывало его сердце.
– Мы обещали не иметь секретов.
– Это было уже слишком поздно. После котенка. Шарлотта, мне бесконечно жаль. Я никогда не желал никому зла. Мне всего лишь хотелось, чтобы ты была в моей жизни. Навсегда. – Эмоции стиснули горло. Какое-то время Диринг не мог ни дышать, ни говорить.
А Шарлотта молчала.
Прошли бесконечно долгие минуты, прежде чем она заговорила:
– Ты считаешь, что признание гарантирует тебе прощение? Что извинение может волшебным образом ликвидировать деяние? Скажи, а твое отношение ко мне в последние недели было средством обеспечить мое понимание?
По щеке Шарлотты скатилась одинокая слезинка. Дирингу потребовалась вся его выдержка, чтобы не броситься к жене. Он мечтал, как о величайшем благе, о возможности вытереть ее слезы. Он жаждал найти слова, которые могли убедить ее в его искренности, и не находил их.
– Нет. – Больше слов не было.
– Ты не просто манипулировал моей семьей. Ты манипулировал мной. Ты за меня решил мое будущее, вынудил согласиться на решение, которое я должна была принять сама, как следует его обдумав. – Шарлотта закрыла глаза и громко вздохнула. – А как насчет пакета акций?
– Они ничего для меня не значат. Материальная выгода. Я и без них человек не бедный. Это общество считает, что у меня во всем есть материальный интерес. А на самом деле все не так. Увидев тебя, я понял, что не смогу без тебя жить. – Диринг решил до конца бороться за ее понимание.
– Да, ты говорил. – Шарлотта покачала головой. – Мне нужно подумать, Джереми.
Диринг напряженно следил за каждым ее движением, каждым жестом и взглядом. Неужели она его прогонит? Получается, что он сам лишил себя того, чего желал больше всего на свете?
– Вчера я разговаривал с твоим отцом и все ему рассказал. – Он едва не забыл об этом важном моменте.
