Таифская роза Адама

Отец бы мог вмешаться, но он сам был слишком раздавлен утратами. Это тяжело объяснить. Отношения моего отца и матери были слишком близкими, слишком особенными. Они были как единое целое. Ее утрата для него стала не просто катастрофой. Концом. То, кого Вы видите сейчас, Ника, это лишь тень Нуреддина Макдиси. Мне больно это признать, но да. Отец не здесь, не с нами — он мыслями с мамой на небесах. Усиленно изображает, что это не так, но… Все мы прекрасно это понимаем…

Иштар выдохнула, нахмурив брови. Ей было больно говорить, это было очевидно.

— Все это время мы тщательно скрывали всё происходящее в семье. И про срыв Адама, и про отца. А Мунир праздновал свой триумф «реванша», как он говорил. Глумился над нашей семьей, пытался подорвать региональный авторитет, бросая тень на все семейство Макдиси — Вы ведь знаете, брат моего отца-Фахд — правит в Дубае. Потом врачи сообщили, что Адам пришел в себя, восстановился. Мы обрадовались, конечно. Приехали за ним. Как понимаете, все это происходило в абсолютной секретности. Никто не мог знать о случившемся с наследником Химьярита и Сокотры… То, что мы увидели, поразило всех до глубины души. Адам был другим. Совсем другим. Холодным, закрытым, жестоким. Молчаливым. Он не говорил с нами, сухо поприветствовал. Сразу уехал, не сообщив, куда, а потом… Потом мы узнали, что он с небольшой группой сподвижников, в буквальном смысле голыми руками, совершил штурм дворца Мунира Ибн-Фила в Таифе и точно так же, как это сделал тот, отрезал ему голову…

Иштар не выдержала и заплакала, закрыв лицо руками.

— Адам никогда не был таким, Ника. Он был хорошим, веселым, ироничным… А этого Адама я не знаю. Я смотрю в его красивые глаза-и вижу там столько боли. Аллах, сколько боли я там вижу. И не понимаю, как ему помочь. Он отдалился от всех нас. Очень сильно, даже от отца. Но сюда он хотя бы иногда приезжает. Вот мы экстренно и сорвались с места, как только узнали от его протокольщика, что он отправился на Сокотру. Спасите моего брата, Ника… Умоляю Вас… — с этими словами Таша подняла заплаканные глаза на девушку. И та увидела в них такую отчаянную немую просьбу, что стало даже страшно…

— Иштар, я… — слова застряли в горле. Встречной болью, ужасом, отчаянием, паникой. Ника не была готова слышать то, что слышала. — Я не думаю, что он ждет от меня помощи. Я вообще не думаю, что смогла бы его спасти. Да и вообще, повторяю, я не значу в его жизни ровным счетом ничего, я просто…

— Ника, Вы единственная девушка, которую Адам привез на Сокотру сам. Впервые в жизни, — перебила ее решительно Иштар, — он сам говорил, и не раз, что под руку ступит на эту землю только с той, кого приведет его сердце.