Таифская роза Адама

Ноги вели ее из комнаты в комнату — и она жадно вглядывалась в красивые интерьеры, то и дело прикрывая глаза и пытаясь представить, как здесь было при прошлых владельцах, что чувствовала хозяйка этого дома, когда строила его, была ли она здесь счастлива. У любого дома должна быть женская энергетика — иначе это уже не дом, а просто четыре стены. Хозяйка наполняет жилище атмосферой, теплом, словно бы вселяет в него душу. Именно поэтому, наверное, в главном дворце Адама было так нестерпимо тяжело, неуютно находиться. Вроде бы, все идеально, а сердце болит. Потому что там не было хозяйки. Да, Кейт отчаянно пыталась занять вакантное место — но все понимали, что она это сделать так и не смогла. Понимали даже до ее бесславного конца в роли его фаворитки.

Ноги повели Нику наверх по скрипящей лестнице. И на секунду она дернулась, потому что почувствовала, словно бы прикосновением, дуновение ветра на щиколотке. Вскрикнула, вцепившись со всей силы в перила. Позади стукнула ставня — и она выдохнула с облегчением. Сквозняк, это всего лишь сквозняк. Она предпочитала в таких вопросах прочно стоять двумя ногами на земле. Потусторонний мир казался ей ни чем иным, как мифом, забавной сказкой для детей, чтобы манипулировать их поведением или отвлекать от прозы жизни, которая часто накрывала чад гораздо раньше, чем хотелось бы их родителям.

Наверху ее встретила лишь одна большая комната с красивыми высокими потолками, уходящими в небо треугольником и задрапированными мягкой тканью на восточный, шатровый, манер. Посередине стоял стул и виолончель. В приглушенном свете из окна ей сначала показалось, что это ее инструмент, но она подошла ближе и… Сердце пропустило несколько ударов. Все виолончелисты знали… Все восхищались… Неужели это Она? Дрожащие пальцы потянулись к инструменту. Тронули струны, разлетевшийся по комнате звук которых был подхвачен ее возгласом изумления, неверия, восторга.

— Ты узнала ее, Ника? — послышался позади голос Адама.

* * *— Виолончель Дюпора. Не может быть… — тихо проговорила девушка, осматривая инструмент. — Как… Как она здесь… оказалась?

— Я купил ее для тебя, — хриплый ответ. Уже ближе… Она не поворачивалась к нему, но незримо чувствовала, что его мощная энергетика присутствовала рядом.

Ее пальцы нежно оглаживали мягкие изгибы инструмента.

— Как… Никто ведь не знал ее местонахождения. Поговаривали, что после смерти Мостроповича, которому она принадлежала с 1974 года, инструмент продали за астрономическую сумму анонимному покупателю… Двадцать миллионов долларов…

Она перевела взгляд на Адама, который стоял и улыбался. Пораженно вздохнула…

— Расскажи мне, Ника, за что мне пришлось отвалить такие деньги.

Девушка снова со всей силы зажмурилась.