Свой — чужой

Валера встал и выпрямился:

— Ты… засранец маленький… Ты кого сейчас изображаешь? Сотрудника милиции или гангстера? Или Брюса Уиллиса, который спасет мир?

— Быстро: взял деньги и за мной! — разделяя слова, сказал, словно продиктовал, Якушев.

Штукин скривил губы:"

"— И за тобой, значит… Обалдеть… В кино в таких случаях злодей усыпляет бдительность инспектора Лосева, а затем подло прыгает, но все равно проигрывает схватку на крыше небоскреба. Хороший сценарий. Но я вот только не могу понять: а я-то тут при чем?

— Как это? — по-детски удивившись, захлопал ошарашенно глазами Егор.

— Так это! Какие у тебя козыри?

Якушев от такой наглости даже головой потряс:

— А деньги, которые у тебя?.. Этого что, мало?

Валера хохотнул, но скривился от боли и снова присел на диван. Поглаживая пальцами грудь, он просипел:

— Деньги? Так я их сам и вырвал из костлявых рук мафии! Я не просто офицер милиции. Я — сотрудник, работающий без прикрытия… О, как сказал! Самому приятно… Что вылупился?! Да, я не бывший сотрудник, а сотрудник! А ты, я вижу, не просто офицер, а сотрудник, работающий на Юнкерса! Так ты этот — оборотень! Тебя должен ловить тот вурдалак из УСБ, который часы за двадцать семь тысяч носит! А я… Я лишь выполнял свой долг.

Прошу заметить — за 150 долларов в месяц без оперрасходов, потому что деньги в нашем деле не главное.

У Якушева совсем голова пошла кругом:

— К-кто?.. Какие двадцать семь тысяч зеленых?

Штукин снисходительно махнул рукой:

— Ты не анализируй… К этой информации у тебя еще нет допуска ввиду ее особой секретности… Тебе ведь что? Тебе надо кол осиновый вбить перед входом в гнездилище упырей. Ну, если ты честный сотрудник… А деньги? Деньги — в финансовый отдел ГУВД и оттуда — в доход государства.

Понял? Повторяю для тех, кто на присяге целовал знамя: деньги — не главное. Ты не против?

— Разберемся! — зло заиграл желваками Якушев.

— Не понял? Это в ФПУ[157] разберутся!

— Дуркуешь, сволочь?!

Валерка ханжески вздохнул:

— Ах да! Я и забыл совсем — ты же в милицию пошел не для того, чтобы законы соблюдать!

— Я не собираюсь это обсуждать с тобой!

— Потому что крыть нечем!

— Есть чем! Ты — нехороший человек… — Егор запнулся, поняв, что говорит, как ребенок: — Ты людей убиваешь! Ты…

Штукину стало так тоскливо, что его даже затошнило снова.

Переборов рвотный позыв, Валера сказал уже без прежнего драйва:

— Никого я не убиваю… я, может быть, и нехороший человек, а ты — просто недалекий. Хорошо, что у нас детей нет, — и дай бог, чтобы не было. Таким уродам дети не нужны.

— Нужны!! — заорал Якушев, который от бешенства уже не совсем понимал, что говорит.

Штукин посмотрел на него с опаской:

— Ты это… Шпалер-то убери! У тебя помутнение.