Свой — чужой

Вы подумайте, Александр Сергеевич, ведь такая правда выглядит всегда очень впечатляюще и искренне, но она абсолютно неопасна, так как особого практического значения не имеет.

— Да? — поиграл бровями Юнгеров. — Ты уверен?

Штукин даже руками всплеснул и не заметил этого:

— Конечно! Ну… Вот жена: изменила мужу. Он об этом узнал. Но вдруг ему приносят видео. Как ее пялят в автомашине. И муж точно разводится. А почему же точно? Ведь он все знал и до видеопленки… Знал? Знал, что изменила, то есть стояла, голубушка, где-то раком. Где-то, казалось бы — какая разница, в постели или в автомобиле? А выясняется, что разница есть.

Так устроен человек. Ему трудно отказаться смотреть эту пленку, хотя, по большому счету, он не увидит там того, чего не знает…

Юнгеров посмотрел на Валерку с интересом и даже некоторым удивлением:

— Да ты, брат, психолог… И философ!

— Философ, — усмехнулся в ответ Штукин.

Александр Сергеевич походил вдоль стола туда-сюда и задал новый вопрос:

— А твои мотивы?

— Бизнес. Очень простые мотивы — снять с дяди немного денег, тем более что я имею на это моральное право — как недобитый им же.

— А как ты его нашел?

— Ну, во-первых, вы сами говорите, что все его офисы известны. А во-вторых, я опять могу сказать правду — как случайно увидел его в книжном магазине и довел до офиса. Так и скажу.

Юнгеров задумчиво поскреб небритый подбородок пальцами:

— А как ты его опознал?

У Валеры был готов ответ и на этот вопрос:

— Опять скажу правду — что его рожу видел у вас на столе — в рамке. Вы фотографию из Интернета вытащили и на нее любуетесь.

Александр Сергеевич машинально кивнул и подумал, что лично его именно эта деталь и убедила бы… Он снова прошелся вдоль стола, затем резко остановился:

— Ну а в чем же будет ложь?

— В том, что у нас не было с вами этого разговора.

 — Штукин отреагировал мгновенно, будто давно ждал именно этого вопроса. — И еще в моем отношении к вам.

— А какое у тебя отношение?

Валера усмехнулся:"

"— Скажу я ему так: конечно, после увольнения Юнгеров меня подобрал, но… Еще бы он не подобрал — стреляли-то в его людей, я под замес попал, так что он просто некую трудно формулируемую ответственность почувствовал, ну и позволил такой приживалкой пожить рядом.

Принеси-подай, и то из барской милости… А меня от этого внутренне колбасит, я лакеем быть не хочу и в челяди не хочу состоять… Плюс — недавно инцидент был, когда близкий Юнгерову молодой человек прям на глазах у всех мне в рыло выписал, а мне утереться пришлось… Опять же — обида затаенная.

Юнгеров долго молча смотрел Штукину в глаза, но Валерка этот взгляд выдержал.