8
0Ведь знали, что любое неповиновение, независимо от того, новообращенный ты или же Высший, понесет за собой наказание. Правила были для всех едины, а значит, и для него.
Каждое прикосновение, которое он ощутил к нежной коже девушки, надевая кольцо, так и искушали продолжить. Пробежаться пальцами вдоль изгиба локтя, вызывая мурашки. Очертить тонкие ключицы. Огладить идеальный овал лица…
— Не снимай, — произнес, не желая пугать Элеонору своими действиями. Ее сердце сходило с ума, оглушая ударами. — Я вернусь, когда ты будешь свободен, — обратился уже к Константину.
Нельзя больше задерживаться. Нельзя. С каждой секундой проведенной рядом со своим ""сердцем"", он терял контроль.
Больше всего, он сейчас желал, чтобы Элеонора пришла к нему сама, по собственному желанию. И поцелуи не имели привкус страха, боли и принуждения.
Нужна лишь капля терпения. А что такое несколько дней в сравнении с прожитыми столетиями без нее? Пшик, мгновение. Этой мыслью Темный успокаивал себя сидя в гостиной- библиотеке.
Поднявшись с кресла, распахнул плотные гардины, мешавшие проникнуть солнечному свету.
Круглую комнату залили непривычные глазу яркие лучи, наполняя ее жизнью.
Чуть прищурив глаза, Александр осмотрел, и с сожалением подумал о том, что Элеоноре здесь будет некомфортно.
Нужно больше света, тепла- даже летом толстые стены особняка удерживали прохладу, и, возможно, человеку будет неуютно. Он перевел взгляд на спальню, в приоткрытую дверь, виднелась часть кровати, с простынями сбитыми к изголовью и раскиданными подушками. С ночи, когда он перенес сюда Элеонору, ничего не изменилось.
Тихий стук отвлек. Закрыв двери в комнату раздражающую своим видом, разрешил посетителю войти.
— Мой князь, — Татьяна глубоко склонив голову, сделала три шага и остановилась.
— Если ты снова пришла просить за свою дочь, не трать мое время, — голос раздраженный, и каждое слово готово было пронзить ледяным осколком.
— Я прошу, умоляю… разрешить ей вернуться. Она не будет выходить из своих покоев, — не поднимая головы, пролепетала невнятной скороговоркой.
— Она унизила! Оскорбила! Меня и мою пару. Ослушалась прямого приказа, я не желал ее видеть. Твоя дочь, — голос сорвался на шипение и Темный оголил клыки, — решила, что может управлять мной, — с последними словами вампирша сжалась, не смея поднять взор. — Ее место среди новообращенных. Пусть учится усмирять свою гордыню. Я уже распорядился, чтобы Катарина питалась самой последней и вышла на услужения кого-нибудь из высших, а лучше, обращенных. И так будет до тех пор, пока в ее хорошенькой головке не отложится, что со мной не играют в игры. Я запрещаю тебе относиться к ней, как к равной. Теперь, она прислужница. Если ты что-то имеешь против, то я могу вас уравнять.
