4
0Элька у Константина…
— Очень предусмотрительно с твоей стороны, Элеонора, — схватив за щиколотку, дернул девушку на себя."
"— Именно, — она не сопротивлялась, оказавшись в мужских объятиях. — Я уже не успеваю за твоей дочерью, а когда она научилась мерцать, то стало совсем непонятно, кто за кем присматривает. А если она побывает в других местах, кроме улья, Константина и особняка, где я буду ее искать?!
Девочка появилась на свет через год после переезда. Беременность была мучительной, даже тяжелой. Эля провела семь месяцев из девяти в постели или на руках Александра. Шутливо проклинала тот день, когда они встретились и постоянно ворчала.
— Твоя мать знает? — поинтересовался с тяжелым вздохом.
— Нет. Узнает, позже, — Эля нервничала, представляя, как отнесется к обращению мать и стая, не говоря о Елене. В те редкие телефонные разговоры, Елена не упускала момента упрекнуть и напомнить о том, что она всеми фибрами души против.
— Она узнает сразу же. Ваша связь разорвется, ты для нее умрешь. Условно, умрешь. Чтобы обратить, мне придется выпить тебя до последней капли. Это не те укусы к которым ты привыкла. Будет больно. Смертельно больно.
— Не запугивай, я выносила и родила твою дочь. И не могу сказать, что это далось легко.
Крылья носа вампира хищно затрепетали, втягивая шумно воздух.
— Одевайся, мы идем в улей, — твердо произнес, размыкая объятия, —Ну…
* * *Покои в улье встретили непривычной тишиной, Эля уже и забыла, что так бывает. Привыкнув к нескончаемой болтовне дочери, круглосуточным мультфильмам и множеству ""почему"" и ""зачем"".
— Прости, — перехватив за талию, без лишних объяснений, не давая передумать себе и ей, Александр притянул девушку к себе. Заключил в железные объятия, взглянув в широко распахнутые зеленые глаза и прочитав в них решимость, обнажил клыки. Укус не был поверхностным, зубы вошли глубоко, разрывая ткани, вонзаясь на всю длину.
Первые капли коснулись языка, и стоны боли и наслаждения смешались в тишине.
Вплетая тонкие пальцы в темные волосы на затылке, тянула на себя, убирая последние миллиметры между телами.
Перебирая пряди, чувствовала с каким наслаждением Александр ее пьет, не сдерживаясь, не страшась навредить, отпустив себя и свои инстинкты.
Моргнув, осознала каких усилий ей стоит открыть глаза. Веки налились свинцом, а перед глазами летали темные мушки.
Хватка Александра с каждым мгновением становилась все сильнее, он потерялся в своих ощущениях, вжимая хрупкое тело, лишая кислорода и возможности шелохнуться.
Как он не сопротивлялся, как не отрицал. Обращение Элеоноры было желанным. Вечный страх потери съедал его изнутри, мешая жить и трезво мыслить.
