Святоша

Я же вцепилась в книгу, словно она была моим единственным спасением. Знаю, дядя Никлас бы не одобрил, но…

– Свинья! – крикнула Исао. – Какая же ты свинья! Кареш-ша мех!

У меня была хорошая наставница после смерти магини Сивиссы.

– Сын! – раздался встревоженный голос Амгерда. – Исао…

– Он тебе уже не помощник!

Закашляла, почувствовав накатившую тошноту. Низшая магия истощала, забирая все силы без остатка.

– Хрю! Хрю! – послышался обиженный поросячий визг, заставивший Амгерда обернуться.

Я знала, что он увидит. Посреди разгромленного зала, с сорванными гобеленами, остатками еды на полу, жирными следами на обитых деревом стенах, с занявшейся скатертью и горевшими документами – Боги, мне уже не спасти ни письма отца, ни моего паспорта, ни подорожных документов! – на четвереньках стоял его сын.

Я подселила к нему духа, животную сущность. Того, кем он, по сути, являлся. Ненадолго. Человеческая ипостась скоро возьмет верх, выкинет пришельца, но парень запомнит эту науку навсегда.

– Ах ты!.. – воскликнул ростовщик."

"Дальше – грязное, нехорошее слово. Амгерд схватил блюдо с костями, швырнул в мою сторону.

– Что медлите, придурки?! Ну же, хватайте!

Хватать было некому. Исао, хрюкая, ползал среди каши и пирогоов. Один из слуг, видимо, впечатленный произошедшим, пятился к выходу, решив со мной не связываться. Второй, получивший горшком по голове, как ни старался, не мог подняться на ноги.

– Все приходится делать самому… – Амгерд наступал. – Знаешь, магичка, а я ведь не хотел убивать тебя! Но после того, что ты натворила – так будет правильнее.

Ударила магией по ростовщику, но волна, с трудом собранная, обошла его стороной. Пронеслась по залу, опрокинула сундук около стены, подняла с пола россыпь пирожков, посыпавшихся на Исао, заставив того обиженно завизжать.

Блюдо с дичью полетело в мою сторону, но я не зевала. Выставила блок, отбила. Амгерд кинул еще одно. О, боги!.. Увернувшись, ринулась к окну. Но тут ростовщик прыгнул, проворно схватив меня за подол. Дернул на себя.

За это получил книгой по лицу. Хороший удар, сильный! Рассекла окованным краем ему кожу на скуле.

Навалился, придавив, прижимая к полу. Схватил за волосы, ударил головой о половицу. Я выдохнула, почувствовав оглушающую боль в затылке. Затем мужчина попытался ударить меня кулаком. Попал в скулу, потому что успела увернуться. Тут Амгерд потянулся к шее.

– Сдохнешь! – пообещал он мне.

Задушить не успел. Новый приступ Тьмы исчерпал последние силы, выпил меня до дна, но в воздух поднялась, закружила мебель.