Судоплатов. 1920 год

— Как вы отправляли свои донесения?

— Я писал в основном ночью, мелким почерком на кальке, держа наготове маленький каучук (латексный мешочек) длиной около четырех дюймов, утяжеленный свинцом. В случае тревоги все мои бумаги можно было положить в эту сумку и в течение тридцати секунд переложить на дно ванны для стирки или бачка в туалете. В попытках найти оружие или компрометирующие документы я видел, как усердные обыватели снимали картины, ковры и книжные полки и переворачивали всё вверх дном, но никому и в голову не приходило рыться в ведре с бельём или засовывать руку в бачок унитаза.

Только однажды я был вынужден уничтожить ценные документы, а из курьеров, которые с большим риском доставляли сообщения из Финляндии, только двое не вернулись, и я полагаю, что их поймали и расстреляли.

— Какое у вас звание?

— Увы, я гражданское лицо и работаю по найму.

— Расскажите о лейтенанте Кобзеве. Как его завербовали."

"— Увы! В этом нет моей заслуги. Лейтенант был человеком Свердлова и Троцкого. А вот Свердлов это был идеальный агент влияния! Окончив только четыре класса начальной школы, побыв недолго помощником аптекаря, будучи пятнадцати лет от роду, Свердлов ушел в революцию.

Троцкий очень любил, и ему это льстило, когда его называли «демоном революции». Но надо сказать, что по сравнению со Свердловым, фразер и демагог Троцкий явно проигрывал. Имя «демона революции» по праву заслужил не он, а Свердлов.

В отличие от Ленина и Троцкого, Свердлов не произносил истеричных и пафосных речей, не объезжал фронты в бывших царских вагонах, не давал интервью иностранной прессе и почти не мелькал на страницах газет и журналов. Свердлов столь успел посодействовать для дискредитации в глазах мировой общественности этой вашей так называемой мировой революции, задать такие темпы массового кровопускания, с которыми мало какой мировой злодей может потягаться.

Он, занимая высший пост в Советском государстве, все время оставался как бы в тени, предпочитая руководить из-за занавеса. Его речь, всегда спокойная и рассудительная, его интеллигентный внешний облик с неизменным пенсне и бородкой клинышком, его миндалевидные, всегда чуть печальные глаза, скорее наводили на мысль о земском враче, чем о главаре одного из самых кровавых режимов мировой истории. Можно мне воды? — Наум налил в стакан воду из графина и англичанин выдул ее в один присест. — Но тот, кто близко знал Свердлова, знал и как обманчив этот облик интеллигентного доктора. В Свердлове чувствовалась такая мощная сила, такая железная убежденность в совершаемом им деле, что по неволе его признавали негласным лидером всей партии.

Тихий голос Свердлова внушал ужас во много раз больший, чем истошные крики Ленина.