Страх никогда не стареет

Это твой внутренний мир, скрытый под оболочкой вечной апатии. Налей мне перед ужином рюмочку водки. Отчет я и завтра успею закончить. Знаешь, Инна, мне впервые в жизни откровенно предложили написать детектив, фальшивку по мотивам произошедших событий. Расписать, кто и что сделал, какие им двигали побуждения и почему я пришел к таким выводам. На моем творении распишутся московские боссы, и с этого момента художественный вымысел станет правдой и истиной в последней инстанции. После моего отъезда сюда приедут следователи из Генеральной прокуратуры, которым в Администрации президента прикажут воплотить мой труд в материалы уголовных дел. Новые следователи все перепишут как надо, да еще натыкают местных носом, что плохо работали. И все, дорогая, эта неприятная история будет окончена и предана забвению на веки вечные. В моей пьесе Инна Ралифовна Сарибекова будет фигурировать как персонаж даже не второго, а третьего плана. Она странная скрытная особа, не замечающая интригующих событий, которые происходят вокруг нее. Инночка – просто любящая дочь, оплакивающая горькими слезами безвременную кончину любимого отца. Правда, на вторую дочь в моей пьесе выльется ведро помоев, но тут ничего не поделать! Такова ее расплата за грехи молодости. Хотел бы я расписать Наталью радужными красками, но ничего не получится. Так что, забудь, Инна, про веревку и давай кушать!

Мы поужинали, не отвлекаясь на разговоры. Готовила Инна вполне прилично, во всяком случае нисколько не хуже моей жены. Обстановка за столом была испорчена, но ведь я не просил ее докапываться до меня с расспросами, доволен ли я семейной жизнью. Сама напросилась. Я думал ей это все высказать напоследок, но как получилось, так получилось!

После ужина она осталась мыть посуду, а я пошел работать с отчетом. Незаметно опустилась темнота. Инна пришла ко мне и, спросив разрешения, села напротив, разложив на столе документы о текущей деятельности ее аптек. Каждый занимался своим делом. Стрелки часов на моей руке размеренно двигались к оговоренному с Денисом Юрьевичем времени звонка.

Наконец ей надоело молчание и, отодвинув бумаги, она ткнула меня ногой:

– Скажи, ты все-таки считаешь, что и покушение на тебя тоже я задумала? Отвлекись от работы, ответь мне: ты так считаешь?"

"– Не считаю. – Я поставил компьютер выключаться. – Слишком грубо все сработано, нет артистизма, нет постановки. Решение о моем убийстве было явно принято впопыхах, а ты всегда просчитываешь ходы заранее. Скорее всего, это идея Городилова, горячо поддержанная Погосяном, при твоем полном согласии.

– Спасибо хоть на этом.

– Кстати, последний штрих. На окурках у Киселева отпечатки губ в помаде. Как я понимаю, к Наталье эти окурки отношения не имеют?

– Конечно, не имеют.