9
0Сани неспешно скользили по оживленной улице и отражались в стеклах витрин. С любопытством и восхищением я разглядывала многочисленные вывески. Каждая была настоящим произведением искусства. Не просто дощечки с надписью, а кованые фигуры, которые крепились к фасадам зданий с помощью кронштейнов. Металлический диск солнца — мистер Годар объяснил, что это знак таверны. Чаша и змея — аптека. Ягненок внутри черного круга — мясная лавка. Крендель — булочная. Сапог, ключ, чаша, оплетенная виноградной лозой, ножницы, разрезающие расческу.
Наши сани остановились рядом с вывеской, в которой я не без труда узнала швейную машинку. Ателье.
— Вот мы и на месте, — объявил мистер Годар и спрыгнул в сугроб. Тротуары, как и дороги, были не чищены, и прохожие проложили в снежном насте узкую тропинку.
— А какое сегодня число? — выдохнула я облачко пара.
— Двадцать восьмое декабря.
— То есть скоро Новый год?
— Да, через пару дней, — нахмурился мистер Годар, не понимая, к чему все эти расспросы.
Я огляделась: город, заметенный снегом, был совсем не украшен к празднику. В окнах квартир и витринах магазинчиков не сверкали гирлянды, на площади, что виднелась вдали, не стояла наряженная елка. В Гринхолле ничего этого тоже не было. Похоже, в этом мире Новый год не отмечали. Какая жалость! Зима без главного детского праздника и не зима вовсе.
Если останусь жива и обзаведусь новым мужем, в собственной семье обязательно введу эту красивую традицию.
Мистер Годар толкнул дверь под кованой вывеской, и мы вошли в просторное помещение, полное манекенов в платьях. Тут же навстречу нам поспешила низенькая старушка с гулькой и моноклем.
Оглядев мои лохмотья, она неодобрительно поцокала языком."
"— Как можно. В такой худой накидке! В такой лютый холод! — она повернулась к моему спутнику и с сердитым видом принялась его вычитывать: — Как не стыдно морозить такую красоту! Сляжет бедная девочка, и что вы будете делать? Ей же еще рожать вам детишек. Совсем не бережете молодую жену.
— Леди Мэри не моя жена, — смущенно улыбнулся мистер Годар. — Я просто привез ее выбрать себе платье.
Несколько секунд старушка буравила советника подозрительным взглядом, затем замахала на него руками:
— В таком случае кыш отсюда. Кыш-кыш. Подождите у двери, нечего мужчине совать нос в женские дела. Позовем, как надо будет платить.
Хозяйка ателье бесцеремонно взяла меня под локоть и утащила вглубь магазинчика.
Следующие два часа я занималась тем, что под ее чутким руководством примеряла платья. Все они были ужасно шикарными и одновременно ужасно неудобными. Длинные многослойные юбки делали одежду тяжелой и громоздкой. В таких нарядах не побегаешь, в подвал не спустишься, на антресоль не залезешь.
