Так его еще покойная прабабка в деревне учила (дожила, кстати, до ста восьми годков). Так и жил.
Сегодня сразу поехали на Лубянку. Кузьмич вихрем проскочил через все светофоры и доставил Семенова даже раньше положенного времени. Пакет Семенов передал лично в руки хмурого полковника, который так расписался в ведомости, будто одолжение сделал, хотя сам служивый человек, должен понимать установленный порядок.
Дальше они поехали на Охотный Ряд. Хорошо, когда до объекта рукой подать и дорога широкая, свободная. Никакого волнения. Кузьмич тут завел разговор о последней воскресной рыбалке, и Семенов с жаром этот разговор поддержал.
Вот и здание Государственной Думы. Тут Семенов бывал почти каждый раз, когда выходило его дежурство, и исходил все коридоры вдоль и поперек не один десяток раз. Где какой комитет находится, знал назубок, мог бы здесь гидом подрабатывать.
"Кузьмич плавно припарковался метрах в пятидесяти левее входа в Думу. Чтобы потом сразу удобно было выезжать. Семенов кивнул ему, подхватил кейс с почтой, который был прикован стальной цепочкой к его запястью, привычно огляделся – все спокойно, и вышел из машины. Захлопывая дверцу, уловил боковым зрением, что на него надвигается большой темный автомобиль. Полуобернувшись, увидел, как из тяжелого джипа с тонированными стеклами, остановившегося позади их «Волги», выпрыгнул человек в черном комбинезоне и маске и направил на него пистолет с глушителем… В следующее мгновение Семенов получил страшный удар в грудь и ударился спиной о дверцу «Волги».
Генерал Антипов узнал о нападении на фельдъегеря через полтора часа после случившегося. Совместно с Федеральной службой безопасности ему поручено было экстренно разобраться в происшедшем. Антипов вызвал полковника Медведева, своего ближайшего помощника, и майора Гришина. Ознакомив их с подробностями нападения, попросил высказать свои соображения.
– Уж слишком дерзкое нападение, – начал полковник Медведев, поправляя на переносице тяжелые очки, которые из-за жары то и дело медленно сползали вниз.









