Средний возраст

Она породнилась с семьей влиятельных людей, стала бывать у них в доме, где домработница готовила для нее теплую ванну, после чего ее приглашали к столу, где подавали изысканные кушанья и непривычный на вкус лунцзинский чай[77]. Но больше всего восхищала ее огромная ваза с фруктами, вынутыми из холодильника. Чего тут только не было! Крупные яблоки, ровные, гладкие груши, прозрачный виноград и самое большое чудо — личжи, красные, словно обрызганные кровью, с белоснежной мякотью. Ну просто пища богов! Таких плодов в самый сезон, в конце лета, обегав весь Ванфуцзин и весь Сидань, не купишь и за сто юаней!.

. А потом она сидит, как в кино, перед экраном большого цветного телевизора, сватья подает ей махровый халат, вышитые атласные тапочки на кожаной подошве, просит отдохнуть на широкой кровати. Ну не сон ли это?

И когда, обогащенная впечатлениями, она возвращалась из западного предместья, старухи-соседки, а часто и старик Цянь, как всегда под хмельком, собирались у нее послушать во всех подробностях рассказ о жизни родственников. То и дело перебивая, переспрашивая о разных мелочах, они вместе с рассказчицей охали и ахали, выражая свое восхищение.

"

"Но бывало и по-другому. Каждый раз, когда во время дождя протечет крыша или соберется вся семья и в доме не повернуться, она, невольно сравнивая свое житье с обстановкой у родственников, приходила в мрачное настроение. У сватьев, бесспорно, хорошо, но она была у них редкой гостьей, поблаженствовав там раз-другой, нельзя было прихватить от тех благ. Вкусив же другую жизнь, во сто крат лучше, чем ее, она стала тяжелее переносить собственное заскорузлое и грубое существование, нервничала, выходила из себя, с раздражением думая: «Что проку от этой богатой родни?»

И все-таки именно второй сын внес в ее жизнь новое.

Стоило ему появиться дома, как ее первым побуждением было, схватив корзинку, отправиться на базар за покупками. Вот и сейчас она как раз пришла с базара с полной корзиной в руках.

— Мама, он совсем забыл, что такое вежливость, я его спокойно спрашиваю, а он огрызается в ответ, — не сдержавшись, пожаловался Хоу Жуй.

— Вежливость? Почем нынче фунт вежливости? — И, не дав матери рта раскрыть, Хоу Юн выпалил: — Осточертело мне тут, вот она у меня где сидит, ваша вежливость! — И, не обращая внимания на разгневанного Хоу Жуя, потянулся к корзине.

 — Кто же будет есть эту рыбу? — бросив взгляд на нее, сказал он. — Сколько раз говорил: в семье жены никогда не едят рыбу без чешуи!

— Э, разве ты забыл, как твой отец любит под эту рыбку в кисло-сладком соусе пропустить пару рюмок? — извиняющимся тоном сказала мать. — Да ты не опускай раньше времени палочек, смотри, я и курочку купила…

— Что вы видели в жизни хорошего, кроме кур? — еще больше распалившись, заорал Хоу Юн.