Средний возраст

И хотя на мою долю за это лихолетье выпало куда меньше испытаний, чем на твою, я не умела переносить их так же стойко, как ты. Я не умела сдерживаться, молча терпеть злобные выпады, нескончаемый поток клеветы. И вовсе не потому, что была сильнее тебя, наоборот: нервы мои не выдерживали. Мне даже приходило в голову, что смерть лучше этого унизительного прозябания! Только ради дочери я подавила в себе эту мысль. В те годы, когда мой муж сидел в тюрьме как „особо опасный“ элемент, я даже представить себе не могла, что выдержу, выживу и своими глазами увижу победу над „бандой четырех“!

Эти горести, разумеется, дело прошлого.

Прав Фу Цзяцзе, „мрак отступил, впереди свет“. Но, увы, фанатизм, взращенный Линь Бяо и „бандой четырех“ у целого поколения, не искоренить за короткий срок. Еще много воды утечет, покуда нас коснется новая политика. От застарелой ненависти трудно избавиться, людская молва страшна. Я страшусь воспоминаний, мне недостает твоего мужества!

Помню, однажды во время кампании критики „белых специалистов“ „недоросли“, орудовавшие в лечебно-санитарных пунктах, повели эту критику персонально против нас с тобой.

Когда мы выходили из больницы после проработки, я сказала: „Их не поймешь: то ратуют за повышение квалификации, то бьют за нее. В знак протеста не пойду больше на собрание“. „Брось, — ответила ты. — Пусть собираются хоть сто раз, мне все равно. Операции-то, как ни крути, делать нам. Я приду домой и, как всегда, возьмусь за книги“. „Тебя оскорбляли, на тебя клеветали, неужто тебе не обидно?“ — спросила я. И ты, усмехнувшись, ответила: „Я весь день так кручусь, что мне недосуг думать об этом!“ Как я уважала тебя за это! Расставаясь, ты предупредила меня: „Смотри не проговорись Фу Цзяцзе. У него своих забот хватает“. Мы в молчании шли по улице. Твое лицо дышало спокойной уверенностью. Никто не мог поколебать твоей внутренней убежденности. Я поняла тогда, какая нужна твердая воля, чтобы выстоять под градом ударов и идти в жизни своей дорогой. Обладай я хоть наполовину твоим мужеством и волей, я не сделала бы сегодняшнего выбора.

Прости меня! Только тебе я могу это сказать.

Уезжая, я оставляю свое сердце здесь, с тобой, на моей любимой родине. Куда бы ни забросила меня судьба, мне не забыть все, что она дала мне. Верь мне! Рано или поздно, через год или десять лет, как только Яя станет на ноги, а мы чего-то достигнем в медицине, мы непременно вернемся.

И наконец, от всего сердца желаю тебе поскорей поправиться! После этой болезни ты должна научиться думать о себе. Нет, нет, я не учу тебя эгоизму, я всегда преклонялась перед твоим бескорыстием.