5
0
Прошлое осталось в прошлом, но можно ли идти в будущее, не сделав из него надлежащих выводов? Дочь как-то спросила меня, поняли ли мы, где правда и где ложь. А если поняли, то каким образом думаем исправлять ошибки? Кроме нас самих, этого никто не сделает.
И я решила лично заняться делом Ло Цюня.
Придя после обеда на работу, я разыскала товарища, ведавшего архивом, и попросила принести все материалы по делу Ло Цюня. А затем отдала на машинку важнейшие из них: постановления, объяснительные записки Ло Цюня и апелляции Цинлань.
Изложила свою позицию заведующему сектором Чжу и попросила провести в секторе обсуждение дела с моим участием. Необходимо, сказала я, составить объективное резюме и направить в крайком.
Этот самый Чжу выслушал меня молча и недовольно процедил:
— Разве секретарь У перед отъездом не поручил вам в первую очередь разобраться с делами периода культурной революции, а прочие отложить?
— Он пострадал именно в годы культурной революции.
— Но…
— Что — но? — вскипела я, видя, что он юлит.
А он вдруг ухмыльнулся:
— Зачем же так, заведующая Сун? Давайте подготовим материал, а секретарь У вернется, наложит резолюцию, вот тогда официально и обратимся наверх. Чего же сейчас обсуждать?
— Нет! Не будем его ждать.
И, повернувшись, ушла.
Первым делом я ответила Фэн Цинлань. Сначала хотела написать ей длинное письмо, но не знала о чем и в результате лишь лаконично известила ее, что мы взялись за пересмотр дела Ло Цюня, и посоветовала как следует заняться своим здоровьем.
Я сама отнесла письмо на почту, да еще перевела ей 300 юаней.
Потом я медленно прошлась по улице. Снег искрился в лучах солнца, снежные шапки на высоких соснах подтаяли, обнажив ярко-зеленую хвою. Людские ручейки струились по улице, радуясь солнечному дню. И у меня на душе становилось легче.
Я тяжело вздохнула. И вдруг кто-то звонко окликает меня:
— Сестра Сун Вэй!
Подняла голову: Чжоу Юйчжэнь на новехоньком велосипеде мчится прямо на меня.
Не девушка — прямо весенний цветок: небесно-голубая лыжная шапочка, снежно-белый шарф вокруг шеи, короткая облегающая куртка — все подчеркивало прелесть и красоту ее фигуры; иссиня-черные глаза сияли радостью, раскрасневшееся лицо улыбалось.
— Чему так радуешься? — спросила я, с легкой завистью глядя на нее.
— Вас-то я и искала! — выдохнула она, и ее полная грудь заколыхалась.
