Средний возраст

Отряд беззвучно двигался по шоссе, и только перестук копыт разносился вокруг.

11. Многоуважаемый Председатель Мао, простите…

После затянувшейся тишины в трех помещениях мукомольни Лицзячжая снова загромыхали жернова. Перед мукомольней стояла длинная очередь.

Исходя из нормы на едока, высчитанной ночью, каждый двор сначала получит муку на один день, чтобы люди побыстрее наелись досыта, а потом будут получать по мере помола.

Каменные жернова грохочут, а Лаоган тяжко вздыхает. С той минуты, когда Сяокуань кое-как дотащил его от западных ворот до дома, он лежит в постели, погрузившись в тяжкие думы.

Как быть? Незаконно добытый хлеб есть нельзя, но не есть — смерть-то вот она, рядом. Прожил ты, Лаоган, шестьдесят с лишним лет, можно сказать, одной ногой стоишь в могиле. Стисни зубы, отвернись от этого незаконно добытого хлеба и умрешь с чистой совестью. А что прикажешь делать пятистам жителям села? Не заставишь же их следовать за тобой на тот свет глотать могильную землю!

Однако с точки зрения большинства односельчан, у которых семь дней не было во рту ни крошки, незаконный хлеб ничем не отличается от законного, другими словами, и тот и другой насыщают одинаково.

Диетологи могут засвидетельствовать: кукуруза, независимо от того, как ее достали, содержит одинаковое количество белков и совершенно одинаковое число калорий.

Именно по этой причине перед мельницей выстроилась длинная очередь, а на опухших лицах появились умиротворенные улыбки и в тусклых глазах засветились искорки жизни. Даже старуха Лаогана, самая безропотная женщина в деревне, совсем не разделяла настроений мужа и в очереди за мукой стояла первой — как член семьи погибшего воина.

Такой разлад между духовным и материальным окончательно запутал мысли Лаогана. За дверью послышался голос Цуй Вэня:

— Дядя Лаоган, зерно на мельнице не помещается, придется сложить в кладовку при столовой. Вас ждут кладовку открыть.

Лаогану следовало бы немедленно выразить свое отношение к незаконно полученному зерну, но он только притворно закашлялся, а как отвечать, не знал.

— Дядя Лаоган, я жду вас в первой бригаде. — Цуй Вэнь торопился, даже в дом не вошел."

"Как все-таки Поступить? Противоречие между законом и желанием утолить голод поставило Лаогана в тупик.

Он слез с кровати, встал, снова сел, сделал два шага, вернулся назад, в конце концов вспомнил что-то, на ощупь зажег лампу, поднял ее вверх, осветил портрет председателя Мао, висевший на стене. Из глаз хлынули слезы, капля за каплей они падали на старинный квадратный стол, доставшийся ему по распределению во время земельной реформы.

— Многоуважаемый Председатель Мао, простите меня на этот раз, — всхлипнул он.