Средний возраст

И пришлось ему снова громыхать протезом по каменным ступенькам у входа в правление коммуны.

— Тунчжун, можешь ничего мне не говорить! — из дверей, толкая перед собой велосипед, вышел Ян Вэньсю. — Секретарь Тянь уже вернулся, в укоме назначено совещание, будут рассматривать вопрос о положении в коммуне. Иди домой и жди.

— Ну, а сейчас-то как?

Ян Вэньсю уже вскочил на велосипед и, как вихрь, понесся прочь, однако успел обернуться и крикнуть:

— Репа!

Ли Тунчжун двинулся обратно. Проходя мимо Богатырского угорья, почувствовал головокружение, поскользнулся и свалился в придорожный ров.

Он лежал на снегу, и не было сил подняться. Хотелось вот так и лежать здесь вечно и никогда больше не вставать. Наконец он вспомнил, что его ждут сотни односельчан, вспомнил, что заседает уком и секретарь Тянь, возможно, уже получил письмо с просьбой о помощи. Он положил в рот горсть снега, проглотил и, собрав последние силы, поднялся. Добравшись до ворот деревенской ограды, расправил плечи и крикнул людям, которые его ждали:

— Забивайте быков!

3. Трагедия Пестрого Тигра

— Меня заколите! Меня в котле сварите! — истошно вопил на скотном дворе третьей бригады старик Ли Тао, намертво ухватив повод, к которому был привязан бык по кличке Пестрый Тигр.

 — Кому это пришло в голову жрать скотину? Лучше меня съешьте! И дело с концом!

Молоденький бригадир Куань потянул привязь к себе:

— Дядюшка Тао, вы пораскиньте мозгами-то, что важнее: чтобы люди остались живы или скотина? К тому же и бригада так решила, и братец Тунчжун так считает.

— Тунчжун так считает? — Ли Тао совсем разволновался, у него даже вылетело из головы, что Тунчжун — это его собственный сын-инвалид.

Согласно семейным устоям главой семьи был он, а по государственным законам начальником являлся его сын Тунчжун, стало быть, участь Пестрого Тигра решена. — Забирайте, ну, забирайте его и всех уводите! А мы по домам разойдемся! Вот и пришел всем нам конец!

Ли Тао отпустил повод. Он не мог смотреть, как уводят скотину, сел на табуретку, повернулся лицом к стене и зарыдал. Вскоре из-за столовой донеслось мычание, и ему показалось, что это Пестрый Тигр зовет его. Как ножом полоснуло по сердцу, в глазах потемнело, и, потеряв сознание, он повалился на ворох сена.

Старика перенесли домой. Опираясь на палку, из медпункта большой бригады торопливо приковылял фельдшер Ван. Он ущипнул верхнюю губу старика в точке, известной в старой медицине под названием «суть жизни», так, что выступила кровь. Ли Тао открыл глаза, глубоко вздохнул и будто выдохнул из себя застоявшийся воздух.

— Ну как, отец, полегчало? — тихо спросила сноха.

Старик молчал.

К изголовью кровати припал внук Сяотуньэр:

— Дедушка, кто это тебя так рассердил?

Дед только вздохнул.