1
0А значит смотреть сопливые мелодрамы, читать, пить лёгкий алкоголь и жалеть себя. Ах да, я ещё и любить себя не забывала. Так в один из субботних вечеров мой гардероб пополнился миниатюрными комплектами нижнего белья. Это так радовало. Я прикасалась к тонкому кружеву, изящным линиям и просто писалась от восторга. Примерно так же в одно воскресное утро, я опомнилась шныряющей в костюме Евы по сонному лесу под прицелом фотографа. Чем думала не помню, а помню комаров, что искусали мой филей, две коряги, на которые я налетела голой ногой и забористый мат, когда проварилась в мелкий ручей. Не знаю на счёт душеспасительности, но фотосессия получилась зачетная.
Иногда, конечно, накатывало такое… Не скажу точно какое. Но по ощущениям тоска и разочарование. На кануне девятого мая, перед длинными выходными я зачем-то вытащила из закромов своё свадебное платье. Обрядилась в него, словно прикидывая достаточно драматично будет в нем квартировать в домовине. А потом забывшись, стала рассекать в этом белом саване под диснеевские саундтреки. По закону подлости, не иначе, бывший муж решил меня навестить. Я бы не узнала об этом, если бы не его коварная смс с текстом: «Посмотри в окно».
Я посмотрела. Наполовину высунувшись с балкона. Миша парковал свой Ниссан у меня на парковке. Бывший запрокинул голову и крикнул:
— Он твой!
— Рубенской! — орала я на весь двор. — Проваливай сам и забирай свою машину! Мне ваши подачки не нужны!
— Ты там что в свадебном платье? — удивился потомок сатаны и зашагал к подъезду.
Пока я металась, ища во что переодеться. Пока соображала, что можно не открывать, коварный бывший расправился с замком своим ключом и проорал из коридора:
— Ты чего в платье?
— Похороны репетирую! — огрызнулась я, все же выйдя из спальни и подметая подолом пол.
— Ммм, хорошее дело. А в платье-то чего?
— Так всех молодых в таком наряде…
— Я думал речь о девственницах.
— Господи, Миш, о чем мы вообще? — выглядеть разумно, когда тебя покрывает ворох фатина, а на груди все обсыпано стразами было сложно.
— О твоих суицидальных наклонностях.
— Вот именно! Моих! — я подобрала юбку и перекинула ее через локоть. — Ты к ним никакого отношения не имеешь, поэтому ауфидерзейн, гуд лак, напосаран вива ля Куба. Ферштейн?
— Нет, но плевать, — смирился Рубенской, за шесть лет привыкший к моим закидонам. — Машина на парковке, договор в бардачке.
— Ты серьезно думаешь, что я возьму эту подачку?
— Мне вообще фиолетово. Вася победил, — при этом бывший скривился. — И отдал свой выигрыш тебе. Не нравится-разбирайся с ним, а меня избавь от нытья.
— Не нравится нытьё- нечего было ломиться в мою квартиру. Не дом, а проходной двор какой-то, — посетовала я. — Ключи верни.
