1
0
Пока я пыталась отдышаться и прийти в себя, бывшего несло, как старый жигуль по непаханому полю. Я узнала такое о себе, что все шесть лет он держал глубоко внутри. Даже чуточку возгордилась. А потом он вырвал бутылку из моих рук и с размаху запустил в реку.
— Что случилось? — спокойно спросил он, когда меня перестало выворачивать коньяком. Я оттопырила средний палец, намекая на ответ и зашагала к дороге. — Я тебя всю в песке не повезу.
Я махнула на него рукой. Может быть мечта у меня была: погулять под дождем, а он тут за салон свой беспокоится. Через сто метров меня догнала машина и Миша, открыв окно, заговорил:
— Садись, Алис, — но я упорно топала босыми ногами по асфальту, ощущая какое-то мазохисткое удовольствие. Дождь не прекращался, на мне не осталось ни одного места где не было бы мокро. — Я перегнул, идём отвезу домой.
Камень, что впился мне в пятку, испортил момент, и я оступилась, зашипела. Подумалось, что не такая уж и приятная прогулка. Я обошла внедорожник с разбитой стороны, покачала головой и открыла пассажирскую дверь.
— На счёт машины не парься, — Рубенской включил обогрев и я, поджимая босые ноги, тряслась от резкого контраста температур. — Я сам в ремонт отгоню. ДТП… Короче, я был за рулём, Алис, поняла?
Мне только и оставалось невнятно проклацать зубами чечётку. А возле дома Миша внезапно произнёс:
— Так вот значит как ты любишь? Сжигаешь города, а не мосты?
Человек, с которым ты шесть лет живешь, по определению должен знать тебя лучше всех. Миша и знал, если не полностью, то поверхностно точно. От этого я взбесилась и процедила, стараясь не прикусить язык:
— Да что ты знаешь о моей любви?
— Точно, что ее в нашем браке не было… — я задохнулась и хотела втащить ему, так сказать превентивно. — Была любовь из благодарности, с Васей из сопереживания, но вот такой, что ты разрушаешь свою жизнь, пляшешь босая под дождём и блюешь на песок, не было. Ты не любила Алис, ты позволяла себя любить. Благодарила, уважала, поддерживала взамен, но не любила. Только мне, чтобы понять это понадобилась шесть лет, а Вася, поди ж ты, понял спустя полгода, умный зараза…
Я не знала, что ответить ему. Мне итак плохо, а он ещё тут препарирует нашу с ним жизнь. Хорошая ведь жизнь была, чего ноет?
— Чего ты от меня ждёшь? — я шмыгнула носом, потому что сопли отогрелись в тепле. — Может мне извиниться, что вот так случилось? Что глупая девочка Алиса не знала, как это любить по-настоящему?
Рубенской усмехнулся и, посерьёзнев, заставил посмотреть ему в глаза.
— Просто, Алис, не просри это чувство…
Глава 31
— Не просри это чувство, не просри это чувство, — бурчала я себе под нос, поднимаясь на этаж. Рубенской вот умеет нагадить, ляпнуть и свалить в закат. А мне потом переваривай.
